Св силуан афонский


Силуан Афонский — Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с именем Силуан.

Святой Силуа́н Афо́нский (в миру Семён Иванович Анто́нов; 1866, село Шовское, Лебедянский уезд, Тамбовская губерния — 11 [24] сентября 1938, Афон) — монах Константинопольского Патриархата русского происхождения, подвизался на Афоне. Почитается в Православной Церкви как святой в лике преподобных, память совершается 11 сентября (по юлианскому календарю).

Родился в селе Шовском Шовской волости Лебедянского уезда Тамбовской губернии в семье крестьян. Это село расположено недалеко от села Сезёново, где жил затворник Иоанн Сезёновский[1].

Отличался здоровьем и физической силой: голыми руками мог брать горячий чугунок со щами и перенести его с плиты на стол, за которым работала их артель. Ударом кулака мог перебить довольно толстую доску. Он поднимал большие тяжести и обладал большой выносливостью и в жару и в холод, он мог есть очень помногу и много работать [2].

В 19 лет решил поступить в Киево-Печерскую лавру, но отец настоял, чтобы он сначала поступил на военную службу, которую он проходил в Санкт-Петербурге в сапёрном батальоне[2].

Осенью 1892 года приехал на Афон, где поступил в русский Пантелеимонов монастырь[2].

В 1896 году был пострижен в мантию. Послушания проходил на мельнице, на Каламарейском метохе (владение монастыря вне Афона), в старом Нагорном Руссике.

В 1911 году по пострижении в схиму с именем Силуан нёс послушание монастырского эконома[3].

Тогда же он написал записки, опубликованные в 1952 году архимандритом Софронием (Сахаровым). Многие монашествующие называют их «Новым Добротолюбием»[3].

Согласно житийной литературе, в самом начале своего послушничества Силуан стяжал умную сердечную молитву. Дальнейшая жизнь Силуана была посвящена борьбе хранения полученной благодати. Ученик и биограф Силуана Афонского архимандрит Софроний так описывает подвижника в более поздний период: «Искушения он встречал и переносил с великим мужеством. …Редкой силы воля — без упрямства; простота, свобода, бесстрашие и мужество — с кротостью и мягкостью; смирение и послушание — без униженности и человекоугодия — это был подлинно человек, образ и подобие Бога».

Скончался 11 (24) сентября 1938 года[3] .

Архимандрит Софроний (Сахаров) составил книгу «Старец Силуан», которая во многом способствовала канонизации[4]. По воспоминаниям схиархимандрита Серафима (Томина):

Череп старца Силуана, как и все черепа, лежал в усыпальнице, и никто не обращал на него внимания… [Между тем] книга о старце Силуане о. Софрония за рубежом быстро распространилась. На Афон стали чаще приезжать зарубежные паломники. Приезжают и ищут: «Где глава старца Силуана?»… Никто не спрашивал: «Где глава Пантелеимона и мощи его?», а все приезжие, прочитав книгу о старце, спрашивали о его главе. В это время в монастыре… был игумен Иустин из старых дореволюционных монахов, строжайший, как и все, подвижник афонский. Когда он услышал о таком почитании старца Силуана среди паломников, приказал уничтожить эту голову, чтобы не было предпочтения. Два монаха взяли голову старца Силуана и повезли, но не утопили, как благословил игумен, а спрятали в сундучке у себя в келье. <…> Игумен Иустин умирает, ставят игуменом о. Илиана, старейшего монаха, дореволюционного пострижения, прожившего на Афоне лет шестьдесят, высокой духовной жизни старца. <…> При нём глава старца Силуана опять вышла наружу. Когда он узнал об этом, приказал немедленно вырыть глубокую яму и закопать главу, заровнять место, чтобы никто её не нашел. Монахи, которых игумен послал закапывать главу, опять спрятали её. И прятали много лет, пока управлял монастырем Илиан… Умирает старец Илиан, игуменом становится о. Гавриил (Легач), проживший на Афоне лет шестьдесят, закарпатец. Опять обнаружили главу старца Силуана. <…> И от него главу спрятали в Покровском соборе, в левом приделе… <…> Игуменом стал о. Авель (Македонов)… Он сам прятал главу и от игумена Гавриила, давал приезжим целовать её. И когда мы девять человек приехали в 1976 году на Афон, он нас встретил… и показал хранимую святыню [5].

26 ноября 1987 года решением Священного синода Константинопольским патриархатом была совершена канонизация Силуана Афонского[6].

Имя преподобного Силуана Афонского было внесено в месяцеслов Московского патриархата за 1992 год по благословению Патриарха Алексия II [7].

В 2016 году, к 150-летию со дня рождения преподобного Силуана в его родном селе Шовском решено было поставить памятник ему, а также была начата реконструкция дома, где он провел детство[8].

  • Иеромонах Софроний (Сахаров). Старец Силуан. — Париж, 1952.
  • Ларше Ж.-К. Преподобный Силуан Афонский. — М.: ПСТГУ, 2015.
  • Преподобный Силуан Афонский. Житие, учение и писания. — Мн.: Лучи Софии, 2005.
  • Старец Силуан. Жизнь и поучения. — М.—Мн.: Ново-Казачье, Православная община», 1991. — 464 с.

ru.wikipedia.org

преподобный Силуан Афонский

Детские и юношеские годы

Святой Силуан Афонский (мирское имя — Симеон) родился в Тамбовской губернии, в селе Шовском, в семье крестьянина Иоанна Антонова, в 1866 году.

Его родители были неграмотными, однако благочестивыми, мудрыми, чуткими и отзывчивыми людьми. Несмотря на бедность, они отличались гостеприимством, помогали нуждавшимся. Иногда им приходилось делиться даже из скудного запаса, даже последним. Сам Симеон (отец Силуан) всегда отзывался о матери и отце с любовью и теплотой

Будучи трудолюбивыми и хозяйственными людьми, они всегда находили время для посещения храма. Симеон любил присутствовать за богослужением вместе с родителями. Здесь он знакомился со словом Божьим, с историей жизни святых.

В рабочее время Симеон трудился вместе со взрослыми: помогал отцу в поле, а иногда старшие братья брали его с собой на строительство.

Будущий старец с детства воспитывался в Православных традициях, и христианское воспитание было ему по душе. С юности он расположил себя к мысли о монашеском восхождении к Богу и Царству Небесному. Он даже выбрал обитель, где хотел бы дать Господу обеты и предаться аскетическим подвигам: желал поступить в Киево-Печерскую Лавру.

Между тем, отец, предостерегая сына от поспешности принятия столь важного решения, заботливо настаивал, чтобы тот, для начала, испытал себя на воинской службе, а затем определился, как поступить.

Подчиняясь воле родителя, Симеон отложил свои планы. Постепенно мирские соблазны и удовольствия стали затягивать его всё сильней и сильней, а вскоре и вовсе перевесили желание отложиться от мира. Мысль о монашестве отошла (до времени) на второй план.

Вразумление свыше

Но вскоре Благость Божия напомнила о себе. Однажды, когда Симеон возвратился с очередного гулянья и заснул, не то в полудрёме, не то в тонком сонном видении он вдруг увидел себя словно бы извне. При этом он воочию созерцал, как в него проникал отвратительный змий.

Ощутив омерзение и ужаснувшись, Симеон пробудился и тут же услышал таинственный голос. Это был голос Пречистой Матери Божьей. Богородица разъяснила, что как ему было противно глядеть на глотание змея, так и Ей тяжко смотреть на его греховную жизнь.

В результате такого необычайного вразумления Симеон осознал свою неправоту, сердечно раскаялся, возблагодарил Небесную Царицу за внимание и доброту. После этого случая он вновь воспламенился ревностью о Господе, загорелся желанием жить по закону Божьему, в согласии с совестью.

Воинская служба

Тяготы воинских обязанностей не пугали Симеона. Армейская служба, которую он проходил в Санкт-Петербурге, способствовала укреплению характера, приучала к ответственности и исполнительности. Всё больше и решительнее думал он о монашеской жизни, далёкой от мирских соблазнов и бессмысленной суеты.

Несколько раз Симеон жертвовал накопленные деньги на нужды Афонских монахов. По этому поводу между его сослуживцами сложилась поговорка, что он пребывает умом на Святой Горе и на Страшном Суде.

Когда срок воинской службы близился к концу, Симеон решил посетить Иоанна Кронштадтского, испросить у него благословения на монашество и получить пастырское напутствие. Не застав отца Иоанна на месте, он написал и оставил ему записку, в которой просил о молитвах. А уже на следующий день, пребывая в расположении части, Симеон почувствовал, будто находится в средоточии гудящего адского пламени. Это чувство помогло ему утвердиться в желании оставить мир и предаться служению Богу.

Святая Гора

Возвратившись после прохождения службы домой, Симеон пробыл там несколько дней, а затем, собравшись в дорогу и приготовив подарки, простился с близкими и отправился на Афон. Шёл 1892-й год.

Прибыв на Святую Гору, он поступил в Русскую Пантелеймонову обитель. Первое время трудился на мельнице. Затем ему стали назначать другие послушания.

Физический труд был ему по плечу, ведь он вырос в крестьянской семье, прошёл армию. Гораздо сложнее было противостоять искушениям.

В какое-то время Симеон настолько пал духом, что предполагал оставить обитель. И лишь мысль о том, что он вновь огорчит Божью Матерь, отрезвила смутившийся дух.

В другой раз он испытал искушение самомнением. Терзавшие его помыслы разрушали зачатки смирения, способствовали формированию гордости и тщеславия. В конце концов посредством молитв, послушания и советов священников Симеон преодолел и это искушение.

Но здесь его подстерегала другая опасность: чрезмерное, вплоть до отчаяния, осознание личной ничтожности, разуверение в возможности спасения. Тогда милосердный Господь вознёс Его духом в Горнее Царство. Почувствовав присутствие Вседержителя, Симеон ощутил, что он словно наполнился благодатью «мученичества». Этот благотворный опыт переживания встречи с Небесным Царём запомнился ему на всю жизнь.

Однажды познав сладость Рая, он всеми силами стремился к стяжанию благодати, усилил подвиги, борьбу с лукавыми помыслами. Позднее он сравнивал человека, утратившего через грех благодать, с малым дитятей, лишившегося радости общения с матерью.

Какого-то определенного старца-наставника Симеон не имел. В качестве ближайшего примера для подражания он всегда держал в памяти деятельность Серафима Саровского, великого молитвенника и светильника Русской земли.

В 1896 году Симеон принял монашеский постриг и новое имя — Силуан, а в 1911 году был возведён в схиму.

Возрастая возрастом духовным, он увеличивал подвиги. Стремясь подчинить себя Богу, усиливал воздержание и смирял себя едва ли не во всём: ел мало, содержал строгий пост; часто ограничивал сон двумя часами в сутки, при этом спал урывками, не ложась, а сидя на небольшом табурете.

Как-то раз, когда несмотря на прилагаемые отцом Силуаном усилия, моление не складывалось (лукавые духи препятствовали молитвенному порыву, не получалось сосредоточиться и отстраниться от посторонних движений в душе), он обратился за помощью к Богу. Господь внял обращению и ответил, что гордые страдают от демонов. Кроме того, Бог повелел ему не отчаиваться и помнить об адском огне.

Со временем в молитвах старца всё чаще стали звучать прошения о мире, грешащем и забывающим Творца. Эти прошения сопровождались скорбью и любовью.

Молитвам за ближних отец Силуан придавал огромное значение и в некотором отношении сопоставлял их с пролитием крови за людей. Он считал, что благодаря молитвам сохраняется мир, а когда молитва ослабнет, мир не устоит.

Прожив долгие годы по правилам общежительного устава, старец не стремился к уединённой жизни затворника, как это делали другие подвижники. Он считал, что на это требуется особое Божье благоволение, которое даётся не всем.

24 сентября 1938 года отец Силуан оставил земную храмину, предстал перед Судом Божьей Правды и переселился в Царство святых.

От его поучений до нас дошли некоторые, в том числе записанные и составленные воедино в виде пособий другими людьми, как то: Иеромонах Софроний. Писания Старца Силуана, Епископ Диоклийский Каллист. Спасение по учению преподобного Силуана Афонского.

Серафимския любве ко Господу пламенный ревнителю / и Иеремии, о народе плачущему, / усердный подражателю, / всеблаженне отче Силуане, / ты, зову Матере Господа Сил внемляй, / змия греховнаго мужемудренно изрыгнул еси / и в Гору Афонскую от суеты мира удалился еси, / идеже в трудех и молитвах со слезами / благодать Святаго Духа обильно стяжа. / Ею же сердца наша воспламени / и с тобою умильно взывати укрепи: / Господи мой, Жизнь моя и Радосте Святая, // спаси мир и нас от всяких лютых.

Смиренномудрия исповедниче предивный / и человеколюбия Духом Святым согреваемая доброто, / Богу возлюбленне Силуане, / о подвизе твоем Церковь Российская радуется, / иноцы же Горы Афонския и вси христианстии людие, / веселящеся, сыновнею любовию к Богу устремляются. / Егоже моли о нас, равноангельне боговедче, // во еже спастися нам, в горении любве тебе подражающим.

azbyka.ru

СИЛУАН АФОНСКИЙ - Древо

Прп. Силуан (Афонский)
Силуан Афонский (1866 - 1938), схимонах, преподобный

Память 11 сентября, в Соборах Афонских преподобных, преподобных русских Святогорцев, а также в Соборах Воронежских, Липецких и Тамбовских святых

В миру Семен Иванович Антонов, родился в 1866 году в селе Шовском Шовской волости Лебедянского уезда [1] Тамбовской губернии в крестьянской семье. Большая и дружная семья жила бедно, однако отец, подобно многим русским крестьянам, любил оказывать гостеприимство странникам и беседовал с ними о Боге и христианской жизни. С детства Симеон трудился вместе со старшими, в меру сил помогая отцу в поле и братьям на строительных работах в помещичьем имении.

О родителях своих он всегда говорил с особым благоговением, а об отце часто любил повторять: "...Хотел бы я иметь такого старца, он никогда не раздражался, всегда был кроткий и ровный. Когда случится в доме беда, он остается покоен. После пожара ему говорили: "Ты, Иван Петрович, погорел", а он отвечает: "Бог даст, поправлюсь". Однажды мы шли мимо нашего поля, и я сказал ему: "Смотри, у нас воруют снопы", а он: "Э, сынок, Господь нам уродил хлеба, нам хватит, а кто ворует, - стало быть, у него нужда есть".

Со временем юноша стал просить родителей отпустить его в монастырь, он хотел принять постриг в Киево-Печерской Лавре. Отец настоял на том, чтобы сын сначала поступил на воинскую службу и лишь после ее прохождения решил, кем ему быть. Воинскую службу Симеон проходил в Санкт-Петербурге.

По окончании военной службы Семен пробыл дома лишь одну неделю и уехал на Афон.

Осенью 1892 года он прибыл русский монастырь святого великомученика Пантелеимона. Первым послушанием стала работа на мельнице.

В 1896 г. пострижен в монашество с именем Силуан.

В самом начале молитвенного подвига он пережил такого рода искушения, о которых можно прочесть в древних патериках и наблюдать их массовый характер в наши дни: искушение подмены, прельщение чудесными явлениями, дающими ложную духовность. Однажды ночью келия брата Симеона наполнилась страшным светом, пронизавшим даже тело его, так что он увидел свои внутренности. Помысел нашептывал ему: "Прими - это благодать", душа смутилась, и дух покаяния отступил от нее. Потом старец сокрушенно скажет, что "всю жизнь надо плакати о грехах своих - таков путь Господень", - и это есть подлинная православная духовность, в отличие от всех других "возводящих на небо" учений, питающих гордость человеческую.

Прп. Силуан Афонский. Русская икона (XX в.)
В 1911 году пострижен в схиму с оставлением прежнего имени. Нес послушание монастырского эконома, заведовал мастерскими, продовольственным складом, а на склоне лет — торговой лавкой.

Своих учеников он не имел и в послушании у какого-либо определенного старца не находился. "Трудно жить без старца, — говорил он впоследствии. — Неопытная душа не разумеет воли Божией, и много скорбей перенесет она прежде, чем научится смирению". Сам он, подобно большинству монахов, воспитывался в атмосфере общей для иноков Афона духовной традиции, проводя, как того требовал многовековой уклад жизни в обители, дни в непрестанной Иисусовой молитве, длительных богослужениях в храме, постах и бдениях, частой исповеди и Причащении Святых Христовых Тайн, чтении духовных книг и труде.

Спал он сидя, один-два часа в сутки урывками по 15-20 минут, ночь отдавая Иисусовой молитве. В непрестанной борьбе прошло пятнадцать лет. И однажды ночью, когда, несмотря на все старания, чисто молиться не давалось, монаха Силуана охватило болезненное томление: столько лет предельных для человека усилий, и еще скрывается желанный Господь! Отец Силуан произнес в сердце своем: “Господи... что я должен делать, чтобы молиться Тебе чистым умом?.. чтобы смирилась моя душа?”. И был ему ответ в сердце от Бога: держи ум твой во аде, и не отчаивайся.

Прожив сорок шесть лет в обители с общежительным уставом, подвижник никогда не стремился к уходу в затвор или к удалению в пустынь, считая, что без благоволения Божия они сами по себе являются лишь вспомогательными средствами, а не целью христианской жизни. Находясь среди людей, старец хранил ум и сердце от посторонних помыслов, очищал их от страстей для молитвенного предстояния Богу, утверждая, что это самый короткий путь ко спасению.

Он писал записки, опубликованные в 1952 г. его учеником архимандритом Софронием (Сахаровым).

Скончался 24 сентября 1938 г. во втором часу ночи, поболев перед смертью чуть больше недели. Был погребен в тот же день вечером в 4 часа.

Афонское монашество в своем трезвом недоверии к человеку держится правила: "Никого прежде конца не ублажай". Уже после кончины старца отцы афонские говорили: "Теперь видим, что старец Силуан достиг меры святых отцов... Кончина его в этом убедила". Незадолго до смерти в ответ на вопрос: "Старец, Вы хотите умереть?" он сказал: "Я еще не смирился", но все его поведение в монастырской больнице было исполнено сокровенного смирения и тишины.

Прп. Силуан Афонский
С 1970-х гг. известны случаи многочисленных исцелений, совершавшихся от главы преподобного, которая хранится в Пантелеимоновском монастыре. Часть его мощей находится в Иоанно-Предтеченском монастыре в Великобритании.

В 1987 г. прославлен Константинопольской Церковью.

В 1992 г. его имя внесено в месяцеслов Русской Православной Церкви.

Молитвословия

Тропарь, глас 2

Серафи́мския любве́ ко Го́споду пла́менный ревни́телю/ и Иереми́и, о наро́де пла́чущему, усе́рдный подража́телю,/ всеблаже́нне о́тче Силуа́не,/ ты́ бо, зо́ву Ма́тере Го́спода Си́л вне́мляй,/ зми́я грехо́внаго мужему́дренно изрыгну́л еси́/ и в Го́ру Афон'скую от суеты́ ми́ра удали́лся еси́,/ иде́же в труде́х и моли́твах со слеза́ми/ благода́ть Свята́го Ду́ха оби́льно стяжа́в,/ е́юже сердца́ на́ша воспламени́/ и с тобо́ю уми́льно взыва́ти укрепи́:/ Го́споди мо́й, Жи́зне моя́ и Ра́досте Свята́я,// спаси́ ми́р и на́с от вся́ких лю́тых.

Кондак, глас тот же

Смиренному́дрия испове́дниче преди́вный/ и человеколю́бия Ду́хом Святы́м согрева́емая добро́то,/ Бо́гу возлю́бленне Силуа́не,/ о по́двизе твое́м Це́рковь Ру́сская ра́дуется,/ и́ноцы же Горы́ Афо́нския и вси́ христиа́нстии лю́дие,/ веселящ'еся, сыно́внею любо́вию к Бо́гу устремля́ются./ Его́же моли́ о на́с, равноа́нгельне богове́дче,// во е́же спасти́ся на́м, в горе́нии любве́ тебе́ подража́ющим.

Записки прп. Силуана

Прп. Cилуан Афонский. Фреска
Записи преподобного Силуана, переданные отцу Софронию (Сахарову), представляли собою несколько тетрадей с пронумерованными листами, в которых содержались разрозненные мысли старца по различным вопросам духовной жизни.

Как отмечает архимандрит Софроний, преподобный Силуан был человеком “малограмотным, в детстве ходил в сельскую школу только “две зимы”, но от постоянного чтения и слышания в церкви Священного Писания и великих творений Святых Отцов, он очень развился и производил впечатление начитанного в монашеском отношении человека. От природы у него был живой, сообразительный ум, а долгий опыт духовной борьбы, внутренней умной молитвы, опыт исключительных страданий и исключительных Божественных посещений — сделал его нечеловечески мудрым и проницательным” [2]. Поэтому писания преподобного Силуана не всегда соответствовали правилам правописания и требовали существенного редактирования. Уже сама способность преподобного Силуана письменно изложить столь великие мысли можно по праву считать чудом Божиим (Достаточно сравнить вторую часть книги “Старец Силуан” (“Писания старца Силуана”) с письмами преподобного Силуана к монахине Силуане (Соболевой) [3]).

В издании книги “Старец Силуан”, подготовленном Иоанно-Предтеченским монастырем в Эссексе, приведены фотографии нескольких станиц этих оригинальных записей преподобного Силуана [4].

Литература

Использованные материалы

  • Краткое житие из “Патерика новоканонизированных святых” (Альфа и Омега. -1998. -N 4(18). -С.200-202).
  • А. Л. Гуревич. Работа архимандрита Софрония (Сахарова) над книгой "Старец Силуан"
  • Светлана Девятова. "Православные старцы XX века". Миссионерский листок под ред. еп. Александра (Милеанта)
  • Житие из книги: Акафистник. Вып 1. - Нижний Новгород, 1996. - С. 371-374
  • Минея. Сентябрь. Изд. Моковской Патриархии, с. 348, 353-354 (молитвословия):


[1]  Важнейшие селения европейской России. Тамбовская губерния. Список важнейших селений. Лебедянский уезд, частный генеалогический сайт Вячеслава Довбешко, http://поиск-липецк.рф/2014/01/

[2]  Архимандрит Софроний (Сахаров). Старец Силуан. -Эссекс: Монастырь св.Иоанна Предтечи, 1990. С. 24-25

[3]  Преподобный Силуан Афонский. Письма к духовной дочери // Христианос. -Рига, 1991. -№ 1. -С.70-76

[4]  Архимандрит Софроний (Сахаров). Старец Силуан. -Эссекс: Монастырь св.Иоанна Предтечи, 1990. C. 24-25, 116-117

drevo-info.ru

Преподобный Силуа́н Афонский

Кондак 1

Избранный подвижниче и земный ангеле Христов, всеблаженне отче Силуане! В непрестанном бдении, посте и смирении отцев афонских преизрядный подражателю, жаждею по Бозе и горением любве к Hему благодать обильную душе твоей стяжал еси, всеблаженне. Христу подражая, за томящихся во аде, живых и грядущих молитвою слезною сраспинался еси. Сицевыя любве твоея не лиши и нас, во юдоли греховней твоего предстательства пред Богом просящих и умильно зовущих:

Радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Икос 1

Ангелов Творец и Господь Сил из чрева матере твоея предъизбра тя, и, по глаголу Псалмопевца, сердце глубоко дарова ти, богоносне отче Силуане, да, яко в чертозе преизряднем, вместивши невместимое имя Бога Вышняго и силою Божиею и Божиею Премудростию житию ангельскому всеусердно последуеши. Мы же, похваляюще чудный подвиг земных трудов твоих, благоговейно зовем ти:

Радуйся, родителей благочестивых плод целомудренныя чистоты;

радуйся, благовонное цветение их подвига веры, неувядаемыя красоты.

Радуйся, благочестие родителей твоих душевне возлюбивый;

радуйся, целомудрию и боголюбию их уподобитися благоволивый.

радуйся, измлада радости в Бозе искати дивно умудривыйся;

радуйся, аки елень к источнику благодати Божия устремивыйся.

Радуйся, словом Божиим, аки сладким медом, разум юности твоея усладивый:

радуйся, сердце твое воле Божией всецело покоривый.

Радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Кондак 2

Виде тя Преблагословенная Богородица, в пучине греховней погружаема, егда сладость греховная, аки змий злосмрадный, вниде во утробу юности твоея, Матерски печалующися, дивно воззва ти: чадо, прискорбно Ми есть видети тя во греховнем делании оскверняющася. Юже, состраждущу о твоем грехопадении уразумев, змия греховнаго мужемудренно изринул еси, покаянием и молитвою того побеждая, любящему же нас Господу присно воспевая о Пречистей Матери Его благодарную песнь: Аллилуиа.

Икос 2

Разум Божественный осени тя, егда глас Матере Господа Сил услышати сподобился еси, избранниче Божий Силуане, и благодать Святаго Духа исполни сердце твое. Тоя же действием, аки серна из тенет, в вертоград дивно призвавшия тя Божия Матере — Гору Афонскую, от мирския суеты устремился еси, во еже прилепитися Богу сынолюбне. Мы же, видяще чудное изволение о тебе мира Владычицы, умильно зовем ти:

радуйся, от мрака греховнаго к свету Истины Христовы Самою Пречистою призванный;

радуйся, быти верным делателем Ея земнаго вертограда дивно избранный.

Радуйся, земли Российския грозде сладкотечный, на Горе Афонстей изобильно произрастший;

радуйся, совесте недремлющая, покаянною молитвою жало греховное притупившая.

Радуйся, во Святей Пантелеимоновей обители ангельски Богу послуживый:

радуйся, в труде, посте и безмолвии врага, борющаго тя, славно покоривый.

Радуйся, вся козни диавола смиренномудренно поправый;

радуйся, жаждею по Бозе веру непорочную славне стяжавый.

Радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Кондак 3

Сила Вышняго воистину храняше тя, егда дух ада и смерти претяше ти и душу твою прельщеньми греховными обуреваше, боголюбиве отче Силуане. Изнемогаяй же, Бога неумолима помыслил еси биты, тогда Человеколюбец Господь, в неизреченном Фаворстем блистании, тя посети и огнем благодати Святаго Духа укрепи тя, всеблаженне. Ты же, аки Павел, новое рождение восприяв, со страхом и радостию вызвал еси Богу: Аллилуиа.

Икос 3

Имея богатство благодати, Духом на Hебеса возведен был еси и тамо неизреченныя глаголы слышал еси. Воистину радости тоя кто исповесть, отче преблаженне Силуане. Егда бо, вне образов мира, в созерцании Божества, доброты несказанныя, безмерно любящаго и всепрощающаго Христа Бога Лице видети сподобился еси, неизреченныя любве Божия преисполнился еси. Мы же, чудящеся твоему неизглаголанному боговидению, вопием:

Радуйся, в подвизе веры Христова посещения и утешения сподобивыйся;

радуйся, доброту неизреченныя славы Его лицезрети удостоивыйся.

Радуйся, в Едем Hебесный дивныя красоты Духом Святым возведенный;

радуйся, тамо благодатными дарами Святаго Утешителя Духа преизобильно напоенный.

Радуйся, причастниче неизреченныя райския красоты;

радуйся, Богом возлюбленный и Им облагодатствованный щедротами Hебесныя доброты.

Радуйся, тоя благодати всему человечу роду прилежно ходатайствующий;

радуйся, яко страж недремлющий, ко утру жизни вечныя нас пробуждающий.

Радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Кондак 4

Бурю лютых искушений воздвиже на тя человекоубийца диавол, искони ищущий погубити, но ты, отче Силуане, Духом Святым наставляемый: держати ум твой во аде и не отчаяватися, в непристанном бдении и смирении козни диавола предваряя, того победил еси. Он же, тобою посрамленный, не обинуяся, рече ти, яко лжец есть. Тако от сетей врага душу твою, аки голубицу кроткую, Бог соблюл еси, непрестанно воспевая Ему: Аллилуиа.

Икос 4

Слышаще о тебе, яко дивно от мирския суеты к иноческому подвигу призвана бывша и благодатию Божиею добр плод творяща, преподобне, не токмо младии иноцы, но и старцы, в подвизе зело искуснии, к тебе притекаху и аки медом, делы и словесы твоими услаждахуся и тако равноангельнаго жития достигающе, Господу подобяхуся. Мы же, видяще тя смиренномудрием украшена, с радостию зовем ти:

Радуйся, смиренномудрия и целомудрия кладезю неисчерпаемый;

радуйся, земнаго Едема крине благоуханный и неувядаемый.

Радуйся, благое иго Христово в подвизе твоем с любовию носивый;

радуйся, ум твой, сердце и волю в Бозе молитвою утвердивый.

Радуйся, чистоты душевныя и телесныя хранителю усердный;

радуйся, непрестанною молитвою на высоту безстрастия возшедый.

Радуйся, святоотеческим правилам усерднейший подражателю;

радуйся, Hебеснаго Отечества и любве Божия к нам непрестающий глашатаю.

Радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Кондак 5

Звезду, путь указующую и ум просвещающую, — Божественную благодать дарова ти Господь, боголюбие отче Силуане, и тою, аки пророка Илию у потока Хорафа, на спасительный подвиг укрепляше тя. Ты же, дивно питаемый от неиждиваемых сокровищ Духа Святаго, в юности и престарении, от стражи утренния до нощи, в молитвах за всю вселенную, аки свирель сладкопесненная, непристанно взывал еси Богу: Аллилуиа.

Икос 5

Видим тя, о, преблаженне отче Силуане, в подвизе благом, аки младенец млека матере любве Божия ищуща и к Тому любовию пламенеюща, и слезно взывающа: помяни, душа моя, любовь Господню, и согреяся сердце мое: кто бо даст ми толикий жар, еже не знати ми покоя во дни, ниже в нощи от любве Божия? Сего ради содрогаемся сердцем и умиляемся душею о толиком горении любве твоея ко Всещедрому Богу, и умильно зовем ти:

Радуйся, паче сладка меда неутолимо правды Божия жаждущий;

радуйся, в любви твоей ко Господу Ангелом подражающий.

Радуйся, возносяй кадило молитвы чистыя, аки пламень огненный;

радуйся, красотою ангельскаго благоговения украсивший горняя и дольняя.

Радуйся, яко огню купины несгораемыя сердце твое уподобляшеся;

радуйся, яко руце твои, аки Моисеовы, за народ избранный, за всех пред Господем простирашася.

Радуйся, ты бо возлюбил еси возжелати судьбы Божии на всякое время и взыскал еси оправданий Его;

радуйся, яко непристанно Ему взывал еси: спаси, Боже, люди Твоя и благослови достояние Твое.

Радуйся отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Кондак 6

Проповедник немолчен безмолвия явился еси, угодниче Божий, егда Человеколюбец Господь восхоте в любви испытати и посещения Всесвятаго Духа лиши тя. Ты же, уразумев себе лишена быти Того благодати, аки Адам, лишения рая рыдавый, сердцем сокрушенным слезно взывал еси: Господи! Ты прежде взыскал еси мя и дал ми еси насладитися Духом Твоим Святым, и душа моя возлюби Тя. Hыне же тужит душа моя по Тебе. Сице рыдая, обаче на милосердие Божие уповая, взывал еси Ему: Аллилуиа.

Икос 6

Возсиял еси, боголюбиве отче Силуане, яко новый тайновидец, отнелиже смирением и молитвою со слезами благодать Святаго Духа паки стяжал еси, от нея же любве неизреченныя преисполнися сердце твое. Ты же, уразумев благодати сея силу, дерзновением Илииным воззвал еси: Господи! Hе токмо мне, всему миру даруй познати любовь Твою и спастися! Мы же, имуще тя молитвенника пред Богом неуспна, со умилением зовем ти:

Радуйся, яко молитвенным сраспинанием за умерших, живых и грядущих был еси небо отверстое;

радуйся, яко сицевою любовию исходатайствовал еси душе твоей Царство Hебесное.

Радуйся, чистоты веры и беззлобия дивное воплощение;

радуйся, к грехопадениям ближних твоих стяжавый Христово всепрощение.

Радуйся, дивнаго святилища мира — угодников Божиих верный сподвижниче;

радуйся, Преблагословенныя Игумении Афона верный послушниче и даров Святаго Духа вместилище.

Радуйся, Горы Афонския свирель сладкопесненная, о грядущей жизни возвещающая;

радуйся, Тоя вертограда трудниче неусыпный, в подвиге изнемогающих укрепляющий.

Радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Кондак 7

Хотя Человеколюбец Господь явити в тебе новое благосветное светило, преподобне отче Силуане, яко ветвь масличную, от корене земли Российския, в пустыни Афонстей насади, и Духа Святаго благодатию орошая, многоплодна тя сотвори: делы бо и словесы твоими, аки елеем животворным, чистоте и целомудрию, благочестию и братолюбию всех наставлял еси. они же, союзом любве связуеми, покаряюще худшее лучшему, воспеваху Богу: Аллилуиа.

Икос 7

Hоваго пустынножителем сподвижника, монахом и мирским наставника и учителя яви тя Господь, преблаженне Силуане. Ты бо, еще в мире жив, некоего воина о грехопадении жены своея соблазнившагося и во гневе ярящася, Христову всепрощению научил еси, и сим Таинство Брака — малая Церковь от разрушения сохранися: иноков же, в уныние впадших, к стяжанию душевнаго мира призывая и страху Божию наставляя, к покаянию приводил еси, и тако рая жителей быти всех приуготовлял еси. Ведуще тя тако о спасении всех печалящася, достодолжно с любовию вопием ти:

Радуйся, пустоннолюбцев в искании Бога усердный сподвижниче;

радуйся, братолюбия прилежный строителю и теплый о всех молитвенниче,

Радуйся, на пути житейском, в бедах и напастех сопутниче верный;

радуйся, в болезнех, и печалех, и скорбех душевных служителю нелицемерный.

Радуйся, вестниче любве Божия, к примирению с Богом и ближним своим всех призывающий;

радуйся, свидетельством, яко благ Господь, души от греха изнемогающия в надежде прощения подкрепляющий.

Радуйся, верный подвижниче земнаго Едема, спасения миру слезно ходатайствующий;

радуйся, за всех нераскаянных грешников во ад снити желающий.

радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Кондак 8

Странное чудо яви тебе Господь, преблаженне отче Силуане, егда старца-духовника Авраамия, преображенна во образе Своем, невыразимо сияюща, дивно ти показа и тако честне почитати Таинство Покаяния нас настави. Мы же, видяще тя, волю свою, яко Самому господу, духовному отцу своему вверяюща и тако смирением и покаянием злыя хотения своя отсекающа, воле Божией, чрез пастырей Церкве Христовы, научаемся вверитися, и сице, прежде исхода нашего, гнева Божия и Суда грядущаго избежати, вопиюще Триединому Богу: Аллилуиа.

Икос 8

Всем сердцем и душею смирение Христово стяжавый, предивный угодниче Божий, и Тому, Возлюбленному, за мир сраспинаяйся, слезно взывал еси: Сладчайший Иисусе! Ты воскресил еси душу мою любити Тя и ближняго своего. Даруй ми убо источати слезы за всю вселенную, да вси людие познают Тя и да насладятся миром Твоим и узрят свет Лица Твоего. Мы же, во гресех житие наше иждившии и тобою спасаеми, ублажаем тя сице:

Радуйся, Заступницы Усердныя в молитвах за мир сподвижниче неутомимый;

радуйся, яко Иеремия о народе плачущий, Гору Святую слезами оросивый.

Радуйся, предивный афонский подвижниче, всю вселенную молитвою освящающий;

радуйся, яко отец чадолюбивый, за всех, во гресех погибающих, слезно пред Богом ходатайствующий.

Радуйся, Христу Богу возлюбленне угодниче, Ангелам радость и удивление;

радуйся, Севера светлое сияние, в Афонстей пустыни Святыя Руси чистое отображение.

Радуйся, в смирении и послушании явивый миру образ ангельския красоты;

радуйся, теплотою молитвы твоея и нас домом Духа Божественнаго хотяй сотворити.

Радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Кондак 9

Все естество ангельское и подвижников множество удивишася смирению и человеколюбию твоему, отче наш Силуане, егда икономства послушание восприяв, целомудренному Иосифу во Египте уподобился еси. И не токмо о братии святыя обители, но и о мирских делателех, тамо трудившихся, яко о чадех Божиих,попечение имевый, Богу, любящему всякое Свое создание, о тех взывал еси: Господи, посли Духа Святаго Твоего и утеши скорбныя души бедных людей сих. Тако бо во всяком послушании смиренномудрия красоту показуя, непрестанно взывал еси Богу: Аллилуиа.

Икос 9

Ветии многовещании не возмогут изрещи силу любве твоея, предивне отче Силуане, ты бо слезно жаждал еси всяку вражду и нестроение в людех угасити и всяческая с Богом примирити, взывая Владыце мира: Господи! Твоим жажду быти и с Тобою за всю вселенную сораспятися, да вси спасени будут. К братии же взывал еси: чада, молитеся за врагов своих, они бо суть братия ваша — жизнь ваша, враг же мира токмо диавол есть. Мы же, тако к братолюбию и человеколюбию тобою наставляеми, зовем ти:

Радуйся, добротою твоею Христу на Голгофе уподобивыйся;

радуйся, не руками бо, сердцем и душею за врагов своих сраспинавыйся.

Радуйся, о ближних пекийся и красоту благодатнаго безмолвия не утративый;

радуйся, любя ближних своих, силу непристанныя молитвы стяжавый.

Радуйся, постом и молитвою стрелы лукаваго до конца отразивый;

радуйся, злоловления и ухищрения диавола препобеждати нас научивый.

Радуйся, в мельнице Христовой плоть трудом изнуряя, аки хлебом священным, сердце молитвою услаждавый;

радуйся, делателей вертограда Царицы Hебесныя хлебом жизни изобильно питавый.

Радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Кондак 10

Спасения души твоея ища и Христу Сладчайшему прилепитися желая, от земли отец твоих на Гору Святую смиренне притекл еси, идеже в воздержании и безмолвии, трудолюбии и человеколюбии равноангельную красоту стяжал еси, всеблаженне. И тако преблагословеннаго утра, егда вси пустыннолюбцы обителей Афонских полунощную песнь Творцу воспеваху, благия кончины достигл еси и душу твою, Животворящим Телом и Кровию Господнею напитанную, в Божественныя руки Того предал еси, во еже непрестанно со всеми святыми воспевати святых Святейшему Слову: Аллилуиа.

Икос 10

Царя Hебеснаго, Егоже славословят Херувими и Серафими и святых собори, житием, верою и любовию всеусерднейший служитель был еси, преподобне и, яко крин благоуханный, со всеми избранниками Пречистыя Богородицы, у Престола Всесвятыя Троицы предстал еси. Буди же, всеблаженне, о благоденственном мире земли отец твоих усердный пред Богом ходатай, о Церкве же Святей — ангел неусыпныя молитвы и теплый предстатель, да тобою от бед избавляеми, благодарне зовим ти:

Радуйся, ангеле земли Российския, на Святей Горе преизрядно потрудивыйся;

радуйся, молитвенниче теплейший, у Престола Божия за нас любовию сраспеншийся.

Радуйся, о людех земли отцев твоих усердный пред Богом ходатаю;

радуйся, братии афонскаго вертограда, в подвизе изнемогающих, скорый предстателю.

Радуйся, язвы Господа твоего на теле твоем безропотно носивый;

радуйся, душу твою, покаянными слезами убелену, чисту Тому вверивый.

Радуйся, верный делателю винограда Христова, к Горнему Сиону Господем призванный;

радуйся, яко тамо собеседуеши со святыми и Ангелы, славою и честию увенчанный.

Радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Кондак 11

Песнь благохвальную приносим ти, угодниче Божий, отче Силуане, горением бо любве ко Господу, за спасение мира взалкавшему и смирением Своим диавола посрамившему, верно последуя, пустыню афонскую молитвою чистою облагоухал еси, образ равноангельнаго жития, многоплодными дарами Святаго Духа украшенный, благодатно нам показуя. Сице бо Гору Святую раеви уподобляя, врага посрамил еси, души же твоей Царствие Hебесное стяжал еси, подвизая и нас любовию к Богу прилеплятися, вопиюще Ему: Аллилуиа.

Икос 11

Светоподательнаго Света и благодати Святаго Духа носителя в житии и по смерти всему миру яви тя Господь во днех наших, преподобне, во еже взирающе на тя, нетленною красотою земных подвигов блистающа и херувимски у Престола Божия за нас молитвы творяща, в надежди спасения нашего уверимся и благонравному житию всеусерднейше последуем, волю же свою любви Божией сладко покорим, такожде и в телесех и душах наших прославление имене любящаго нас Господа да утвердится. Темже, тобою в вере укрепляеми, с любовию зовем ти:

радуйся, подвигом жизни благонравныя в любви к Богу нас укрепляющий;

радуйся, усердный обличателю злонравия, Таинства и правила веры православныя хранити нас наставляющий.

Радуйся, пустынножительством Петру Афонскому в посте и безмолвии прилежно ревновавый;

радуйся, попечением о благонравии иночествующих авве Афанасию верно подражавый.

Радуйся, новый светильниче веры, в дни наши верный путь к Богу указующий;

радуйся, о неоскудении благодати Святаго Духа в Церкви Православней всем дивно свидетельствующий.

Радуйся, верный рабе Христов, достойно у Престола Славы Его предстоящий;

радуйся, благия кончины и добраго ответа на Страшнем Судищи Христове нам усердно просящий.

Радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Кондак 12

Благодати неисповедимую силу излия на тя Христос Бог наш, преподобне, во еже на Hебесех, идеже все живет и движется в радости Духа Святого, явити в лице афонских подвижников, со всеми святыми о всех земнородных молитвы творяща. Тако ведуще тя, молимся: пролей, о, всеблаженне, теплую молитву ко Господу, да милосердовав, Церковь Свою Святую, во спасение наше, во веки утвердит, пустыннолюбцев земнаго Едема, всяко сохранит и укрепит, да во веки славословится имя Божие от земных и Hебесных, поющих: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще преславную память твою, богоносне отче Силуане, достойно ублажаем болезни и труды твоя, яже во бдении и пощении со всеми избранниками Божия Матере всеусердне понесл еси. Кто бо изочтет труды и воздыхания ваша, в молитвах за мир слезно приносимыя, имиже Господь гнев Свой, грехов ради наших, на милование преложи и человеколюбием Своим клятву, еюже клятся — Церкви Святей до скончания века утвержденней быти — не разори. Мы же, благодарни суще сицевому предстательству твоему, умильно зовем ти:

Радуйся, водительству Святаго Духа усердный последователю;

радуйся, Христа — Благость и Премудрость Божию — телесными очима лицезрителю.

Радуйся, Христов смиренный подвижниче, Матери Божией пред всеми Hебесными и земными радость и похваление;

радуйся, неусыпный о мире молитвенниче, нашего спасения надеждо и утешение.

Радуйся, наследниче Царства Христова, подвигом своим Гору Афонскую украсивый;

радуйся, нашего спасения верный сподвижниче, путь, ведущий к Богу, нам освятивый.

Радуйся, златокованная трубо, со всеми святыми и Ангелами славу Божию возвещающая;

радуйся, венцем безсмертия Богом увенчанный, в молитвах своих нас не оставляющий.

Радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Кондак 13

О, предивный угодниче Божий Силуане, земли Российския благодатное рождение, пустыннолюбцев Горы Афонския похвало и украшение! Приими от нас малое сие моление и испроси у Распеншагося за мир Христа Бога нашего, да помилует всех нас, чад Своих, и благодатию Святаго Духа в союз любве Своея свяжет нас и, имиже весть судьбами, к Себе приведет, во еже твоими молитвами непостыдно явитися нам в день Судный пред Лицем славы Его и сподобитися со всеми святыми и Ангелами воспевати победную песнь: Аллилуиа.

(Этот кондак читается трижды, затем икос 1 и кондак 1)

Икос 1

Ангелов Творец и Господь Сил из чрева матере твоея предъизбра тя, и, по глаголу Псалмопевца, сердце глубоко дарова ти,богоносне отче Силуане, да, яко в чертозе преизряднем, вместивши невместимое имя Бога Вышняго и силою Божиею и Божиею Премудростию житию ангельскому всеусердно последуеши. Мы же, похваляюще чудный подвиг земных трудов твоих, благоговейно зовем ти:

Радуйся, родителей благочестивых плод целомудренныя чистоты;

радуйся, благовонное цветение их подвига веры, неувядаемыя красоты.

Радуйся, благочестие родителей твоих душевне возлюбивый;

радуйся, целомудрию и боголюбию их уподобитися благоволивый.

радуйся, измлада радости в Бозе искати дивно умудривыйся;

радуйся, аки елень к источнику благодати Божия устремивыйся.

Радуйся, словом Божиим, аки сладким медом, разум юности твоея усладивый;

радуйся, сердце твое воле Божией всецело покоривый.

Радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Кондак 1

Избранный подвижниче и земный ангеле Христов, всеблаженне отче Силуане! В непрестанном бдении, посте и смирении отцев афонских преизрядный подражателю, жаждею по Бозе и горением любве к Hему благодать обильную душе твоей стяжал еси, всеблаженне. Христу подражая, за томящихся во аде, живых и грядущих молитвою слезною сраспинался еси. Сицевыя любве твоея не лиши и нас, во юдоли греховней твоего предстательства пред Богом просящих и умильно зовущих:

Радуйся, отче Силуане, в молитве за мир горение любве неугасающее.

Молитва

О, предивный угодниче Божий, отче Силуане! По благодати, тебе от Бога данной, — слезно молитися о всей вселенней — мертвых, живых и грядущих — не премолчи за нас ко Господу, к тебе усердно припадающих и твоего предстательства умильно просящих. Подвигни, о, всеблаженне, на молитву Усердную Заступницу рода христианскаго, Преблагословенную Богородицу и Приснодеву Марию, чудно призвавшую тя быти верным делателем в Ея земном вертограде, идеже избранницы Божии о гресех наших милостива и долготерпелива быти Бога умоляют, во еже не помянути неправд и беззаконий наших, но, по неизреченней благости Господа нашего Иисуса Христа, ущедрити и спасти нас по велицей Его милости.

Ей, угодниче Божий, с Преблагословенною Владычицею мира — Святейшею Игумениею Афона и святыми подвижниками Ея земнаго жребия испроси у святых Святейшаго Слова Святей Горе Афонстей и боголюбивым пустынножителем ея от всех бед и наветов вражиих в мире сохранитися. Да Ангелы святыми от зол избавляеми и Духом Святым в вере и братолюбии укрепляеми, до скончания века о Единей, Святей, Соборней и Апостольстей Церкви молитвы творят и всем спасительный путь указуют, да Церковь Земная и Hебесная непрестанно славословит Творца и Отца Светов, просвещающи и освящающи мир в вечней правде и благости Божией.

Hародам земли всей испроси благоденствие и мирное житие, дух смиренномудрия и братолюбия, добронравия и спасения, дух страха Божия. Да не злоба и беззаконие ожесточают сердца людския, могущия истребити любовь Божию в человецех и низвергнуть их в богопротивныя вражду и братоубийства, но в силе Божественныя любве и правды, якоже на Hебеси и на земли да святится имя Божие, да будет воля Его святая в человецех, и да воцарятся мир и Царствие Божие на земли.

Такожде и земному Отечеству твоему — земли Российстей испроси, угодниче Божий, вожделенный мир и небесное благословение, во еже, всемощным омофором Матере Божия покрываемому, избавитися ему от глада, губительства, труса, огня, меча, нашествия иноплеменников и междоусобныя брани и от всех враг видимых и невидимых, и тако святейшим домом Преблагословенныя Богородицы до скончания века ему пребыти Креста Животворящаго силою и в любви Божией неоскудеваему утвердитися.

Нам же всем, во тьму грехов погружаемым и покаяния тепла, ниже страха Божия не имущим и сице безмерно любящаго нас Господа непрестанно оскорбляющим, испроси, о, всеблаженне, у Всещедраго Бога нашего, да Своею Всесильною благодатию божественне посетит и оживотворит души наша, и всяку злобу и гордость житейскую, уныние и нерадение в сердцах наших да упразднит.

Еще молимся, о еже и нам, благодатию Всесвятаго Духа укрепляемым и любовию Божиею согреваемым, в человеколюбии и братолюбии, смиренномудрии и молитвенном сраспинании друг за друга и за всех, в правде Божией утвердитися и в благодатней любви Божией благонравно укрепитися, и сынолюбне Тому приближитися. Да тако, творяще Его всесвятую волю, во всяком благочестии и чистоте временнаго жития путь непостыдно прейдем и со всеми святыми Небеснаго Царствия и Его Агнчаго брака сподобимся. Ему же от всех земных и небесных да будет слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем, Пресвятым и Благим, и Животворящим Его Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

azbyka.ru

Старец Силуан Афонский - архимандрит Софроний (Сахаров)

Аудио

Содержание

Предисловие

Часть первая. Жизнь и учения старца Силуана I. Детство и молодые годы Время военной службы Приезд на Святую Гору II. Монашеские подвиги III. Внешность и беседы старца IV. Учение старца О познании воли Божией О послушании О Священном Предании и Писании Об Имени Божием Мысли Старца: о растениях и животных О красоте мира О уподоблении человека Христу Об искании Бога Об отношении к ближнему О единстве духовного мира и о величии Святых О духовном видении мира О двух образах познания мира О признаках благодати и прелести Мысли о свободе О личном отношении человека к Личному Богу О любви к врагам Различение добра и зла Путь Церкви О различии христианской любви и человеческой справедливости Непрерывность молитвы Старца V. Об умном безмолвии и чистой молитве О трех образах молитвы О развитии помысла Сущность «безмолвия» В основе безмолвия лежит заповедь Христа: любить Бога всем умом и всем сердцем Антропологическая основа умного безмолвия Опыт вечности Начало духовной жизни – борьба со страстями VI. О видах воображения и о борьбе с ним VII. О прозорливости и видах ее VIII. О Несозданном Божественном свете и образах созерцания его О богоподобном бесстрастии О мраке совлечения IX. О благодати и о рождаемом ею догматическом сознании X. Духовные испытания XI. «Держи ум твой во аде, и не отчаивайся» XII. О Слове Божием и о пределах возможностей твари О значении молитвы за мир Последнее слово XIII. Кончина старца XIV. Некоторые посмертные отзывы о старце Послесловие О комментариях игумена Никона Часть вторая. Писания старца Силуана Предисловие I. Скучание о Боге II. Слово о молитве III. О смирении IV. О мире V. О благодати VI. О воле Божией и о свободе VII. О покаянии VIII. О познании Бога IX. О любви X. Мы – чада Божии и похожи на Господа XI. О Божией Матери XII. О святых XIII. О пастырях О духовниках XIV. О монахах О монастырском экономе XV. О послушании XVI. О духовной войне Великая наука XVII. О помыслах и о прелести XVIII. Адамов плач XIX. Повествования о пережитом опыте и о некоторых встречах и беседах с подвижниками Отец Иоанн Кронштадтский Отец Стратоник Молодой монах Орел и петух Беседы с детьми Мысли об исходе Часть третья. Об основах православного подвижничества
Предисловие

ОТКРОВЕНИЕ о Боге говорит: «Бог есть любовь», «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1Иоан. 4, 8, 1:5).

Как трудно нам, людям, согласиться с этим. Трудно потому, что и наша личная жизнь, и окружающая нас жизнь всего мира свидетельствуют, скорее, об обратном.

На самом деле, где же этот СВЕТ ЛЮБВИ ОТЧЕЙ, если все мы, подходя к концу своей жизни, вместе с Иовом в горечи сердца осознаем: «Лучшие думы мои, достояние сердца моего, разбиты. Дни мои прошли; преисподняя станет домом моим... где же после этого надежда моя?», и то, что от юности тайно, но сильно искало сердце мое, «кто увидит?» (Иов. 17, 11–15).

Сам Христос свидетельствует, что Бог внимательно промышляет о всей своей твари, что ни одна малая птица не забыта Им, что Он заботится даже об убранстве травы, и что о людях его забота еще и несравненно большая, что «у нас и волосы на голове все сочтены» (Мф. 10, 30).

Но где же этот внимательный до последней мелочи промысл? Все мы подавлены зрелищем неудержимого разгула зла в мире.

Миллионы жизней, часто едва начавшихся, прежде, чем достигнуто самое осознание жизни, с невероятной жестокостью вырываются. Итак, зачем же дана эта нелепая жизнь? И вот, жадно ищет душа встречи с Богом, чтобы сказать ему:

«Зачем Ты дал мне жизнь? ... Я пресыщен страданиями: тьма вокруг меня; зачем Ты скрываешься от меня? ... Я знаю, что Ты благ, но почему Ты так безразличен к страданию моему?

Почему Ты так... жесток и беспощаден ко мне?

Я не могу Тебя понять!»

* * *

ЖИЛ НА ЗЕМЛЕ человек, муж гигантской силы духа, имя его Симеон. Он долго молился с неудержимым плачем: «помилуй меня»; но не слушал его Бог.

Прошло много месяцев такой молитвы, и силы души его истощились; он дошел до отчаяния и воскликнул: «Ты неумолим!» И когда с этими словами в его изнемогшей от отчаяния душе еще что-то надорвалось, он вдруг на мгновение увидел живого Христа: огонь исполнил сердце его и все тело с такой силой, что если бы видение продлилось еще мгновение, он умер бы.

После он уже никогда не мог забыть невыразимо кроткий, беспредельно любящий, радостный, непостижимого мира исполненный взгляд Христа, и последующие долгие годы своей жизни неустанно свидетельствовал, что Бог есть любовь, любовь безмерная, непостижимая.

О нем, этом свидетеле Божественной любви, предстоит нам слово.

Со времени Иоанна Богослова, за истекшие девятнадцать веков, прошли целые сонмы таких свидетелей, но сей последний особенно нам дорог потому, что он был нашим современником. Частое явление среди христиан – желание, вполне естественное желание видимых знамений нашей веры, иначе изнемогают они в своем уповании, а повествования о чудесах давно минувших дней в их сознании становятся мифом. Вот почему так важно повторение подобных свидетельств, вот почему нам так дорог этот новый свидетель, в лице которого было возможно видеть самые драгоценные проявления нашей веры. Мы знаем, что и ему поверят лишь немногие, как немногие поверили в свидетельство прежних Отцов: и это не потому, что свидетельство ложно, а потому, что вера обязывает к подвигу.

Мы говорим, что за девятнадцать веков христианской истории прошли целые сонмы свидетелей любви Христовой, и все же в необъятном океане человечества их так мало, они так редки.

Редки подобные свидетели потому, что нет подвига более трудного, более болезненного, чем подвиг и борьба за любовь: потому, что нет свидетельства более страшного, чем свидетельство о любви: и нет проповеди более возвышающей, чем проповедь любви.

Взгляните на жизнь Христа. Он пришел в мир, чтобы сообщить людям благовестие о вечной Божественной жизни, которое Он предподал нам в простых человеческих словах, в своих двух заповедях о любви к Богу и ближнему, и из евангельского повествования мы видим, каким искушениям подвергся Он от диавола, который сделал все, что мог, чтобы вынудить Христа хотя бы в чем-нибудь нарушить эти заповеди, и тем отнять у Него «право» давать их человеку.

Посмотрите, что было в пустыне (Мф. 4; Лк. 4). По ответам Христа мы видим, что там была борьба за первую заповедь, т. е. о любви к Богу. Победителя в этой борьбе – Христа, исшедшего на проповедь, диавол окружает атмосферой непримиримой убийственной вражды, преследуя Его на всех путях, но и тут не достигает он своей цели. Последние удары, нанесенные Христу: предательство ученика-апостола, общее отступление и неистовые крики облагодетельствованной толпы: «Распни, распни Его»; но и здесь побеждает любовь Христа, о чем Сам Он категорически свидетельствует: «Дерзайте, Я победил мир» и еще: «Идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего».

Итак, диавол не смог отнять у Него право дать миру новую заповедь. Господь победил, и победа Его вечно пребывает, и уже никогда, и никто, и ничто не умалит этой победы.

* * *

Иисус Христос безмерно возлюбил мир: и эту любовь дано было действенно пережить Старцу Силуану, который и сам в ответ полюбил Христа и долгие годы провел в чрезвычайном подвиге за то, чтобы никто и ничто не отнял у него этого дара, и под конец жизни он мог бы, подобно великому Павлу, сказать: «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?... Я уверился, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь, не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8, 35–39).

Остановившись на словах Апостола Павла, мы поймем, что так говорить он мог лишь пройдя через все эти испытания. И всякий, идущий вслед Христу, как показал опыт веков, проходит чрез множество испытаний.

Прошел чрез них и Старец Силуан.

* * *

Блаженный старец схимонах Силуан в течение сорока шести лет подвизался на Афонской горе в Русском монастыре Святого Великомученика Пантелеимона. В этом монастыре нам пришлось прожить около четырнадцати лет. В последние годы жизни Старца, с 1931 г. по день кончины его – 11/24 сентября 1938 г., просьбы вынудили нас написать его «житие». Задача для человека, не имеющего ни дара, ни опыта «писать», – нелегкая: но мы все же решаемся, потому что глубоко и искренно убеждены в том, что на нас лежит долг поведать людям об этом воистину великом человеке.

Настоящая книга по своему содержанию предназначается для узкого круга людей, интересы которых сосредоточены на христианском подвижничестве, и потому главной заботой нашей является не литературное искусство, а возможно более точный «духовный портрет» Старца.

Все наше внимание при общении с ним было поглощено его духовным обликом с единственной целью личной «пользы». Мы никогда не имели идеи писать его биографию, и потому многое, что, естественно, должно было бы интересовать биографа, нам осталось неизвестным. О многом мы обязаны умолчать потому, что это связано с людьми еще живыми. Мы приводим здесь лишь небольшое количество фактов из жизни Старца, рассказанных им по разным случайным поводам во время наших частых бесед или же услышанных нами от других подвижников Святой Горы, друзей Старца. Мы полагаем, что складность сведений о его внешней жизни не составит существенного недостатка нашего труда. Мы были бы вполне удовлетворены, если бы нам удалось хотя бы отчасти выполнить более важную задачу, а именно – нарисовать духовный образ Старца тем, которые не имели счастья непосредственного живого общения с ним. Насколько мы имеем возможность судить и поскольку нам приходилось соприкасаться с людьми, это был единственный бесстрастный человек, которого нам было дано встретить на нашем жизненном пути.

Теперь, когда его нет с нами, он представляется нам каким-то исключительным гигантом духа.

Когда Господь жил на земле, то смиренное явление во плоти закрывало от взоров людей Его подлинное Божественное величие, и лишь по Вознесении Господнем и по сошествии Святого Духа открылось умному взору учеников и Апостолов – Божество Христа.

Нечто подобное произошло с нами в отношении к Старцу Силуану. При жизни он был так прост и доступен, что при всем благоговении к нему, при всем сознании высокой святости этого мужа, мы все же не могли в полноте ощутить его величия, и лишь теперь, когда в течение целого ряда лет мы не встречаем на своем пути ничего равного, мы с опозданием начинаем понимать подлинное величие того, кого по непостижимому Промыслу Божию нам довелось так близко знать.

Иеромонах Софроний

azbyka.ru

Преподобный Силуан Афонский: Я никогда не прихожу к людям, не помолившись о них

Жил на земле человек, муж гигантской силы духа, имя его Силуан. Он долго молился с неудержимым плачем: «Помилуй меня,» но не слушал его Бог. Прошло много месяцев такой молитвы, и силы души его истощились; он дошел до отчаяния и воскликнул: «Ты не умолим!» И, когда с этими словами в его изнемогшей от отчаяния душе что-то надорвалось, он вдруг на мгновение увидел живого Христа; огонь исполнил сердце его и все тело с такой силой, что, если бы видение продлилось еще мгновение, он умер бы. После он уже никогда не мог забыть невыразимо кроткий, беспредельно любящий, радостный, непостижимого мира исполненный взгляд Христа, и последующие долгие годы своей жизни неустанно свидетельствовал, что Бог есть любовь, любовь безмерная, непостижимая.

О нем, этом свидетеле Божественной любви, предстоит нам слово.

Афонский схимонах отец Силуан (мирское имя — Семен Иванович Антонов) родился в 1866 году в Тамбовской губернии, Лебединского уезда, Шовской волости и села. На Афон приехал в 1892г, в мантию пострижен в 1896 г.; в схиму — в 1911г.. Послушание проходил: на Мельнице, на Каламарейском метохе (владение Монастыря вне Афона), в Старом Нагорном Русике, в Экономии. Скончался 24 сентября 1938 года. Эти немногочисленные факты почерпнуты из формуляра Афонского монастыря.

От «родился» до «скончался» — все бедно, не о чем рассказать; касаться же внутренней жизни человека пред Богом — дело нескромное, дерзновенное. Среди площади мира открывать «глубокое сердце» христианина — почти святотатство; но уверенные в том, что ныне старцу, ушедшему из мира победителем мира, уже ничто не страшно, уже ничто не нарушит его вечного покоя в Боге, позволим себе попытку рассказать о его чрезвычайно богатом, царственно богатом житии, имея в виду тех немногих, которые и сами влекутся к той же божественной жизни.

Многие, соприкасаясь с монахами вообще и со старцем Силуаном в частности, не видят в них ничего особенного и потому остаются неудовлетворенными и даже разочарованными. Происходит это потому, что подходят они к монаху с неверною меркою, с неправильными требованиями и исканиями.

Монах пребывает в непрестанном подвиге, и нередко чрезвычайно напряженном, но православный монах — не факир. Его совершенно не увлекает достижение, посредством специальных упражнений, своеобразного развития психических сил, что так импонирует многим невежественным искателям мистической жизни. Монах ведет сильную, крепкую, упорную брань, некоторые из них, как отец Силуан, ведут титаническую борьбу, неведомую миру, за то, чтобы убить в себе гордого зверя, за то, чтобы стать человеком, подлинным человеком, по образу совершенного Человека Христа, т.е. кротким и смиренным.

Странная, непонятная миру христианская жизнь; все в ней парадоксально, все в порядке как бы обратном порядку мира, и нет возможности объяснить ее словом. Единственный путь к уразумению — это творить волю Божию, т.е. блюсти заповеди Христа; путь, указанный Им Самим.

Детство и молодые годы

Из долгой жизни старца хочется привести несколько фактов, являющихся показательными для его внутренней жизни и в то же время его «историей.» Первый из них относится к его раннему детству, когда ему было не более 4-х лет. Отец его, подобно многим русским крестьянам, любил оказывать гостеприимство странникам. Однажды, в праздничный день, с особенным удовольствием он пригласил к себе некоего книгоношу, надеясь от него, как человека «книжного,» узнать что-либо новое и интересное, ибо томился он своей «темнотой» и жадно тянулся к знанию и просвещению. В доме гостю были предложены чай и еда. Маленький Семен (мирское имя) с любопытством ребенка смотрел на него и внимательно прислушивался к беседе. Книгоноша доказывал отцу, что Христос не Бог и что вообще Бога нет. Мальчика Семена особенно поразили слова: «Где Он, Бог-то?» и он подумал: «Когда вырасту большой, то по всей земле пойду искать Бога.» Когда гость ушел, то Семен сказал отцу: «Ты меня учишь молиться, а он говорит, что Бога нет.» На это отец сказал: » Я думал, что он умный человек, а он оказался дурак. Не слушай его.» Но ответ отца не изгладил из души мальчика сомнения.

Много лет прошло с тех пор. Семен вырос, стал большим здоровым парнем и работал неподалеку от их села, в имении князя Трубецкого. Работали они артелью, Семен в качестве столяра. У артельщиков была кухарка, деревенская баба. Однажды она ходила на богомолье и посетила могилу замечательного подвижника — затворника Иоанна Сезеновского (1791-1839). По возвращении она рассказала о святой жизни затворника и о том, что на его могиле бывают чудеса. Некоторые из присутствующих подтвердили рассказы о чудесах, и все говорили, что Иоанн был святой человек.

Слыша эту беседу, Семен подумал: «Если он святой, то значит Бог с нами, и незачем мне ходить по всей земле — искать Его,» и при этой мысли юное сердце загорелось любовью к Богу.

Удивительное явление, с четырехлетнего до девятнадцатилетнего возраста продержалась мысль, запавшая в душу ребенка при слышании книгоноши; мысль, которая, видимо, тяготила его, оставаясь где-то в глубине неразрешенной, и которая разрешилась таким странным и, казалось бы, наивным образом.

После того как Семен почувствовал себя обретшим веру, ум его прилепился к памяти Божией, и он много молился с плачем. Тогда же он ощутил в себе внутреннее изменение и влечение к монашеству, и, как говорил сам Старец, на молодых красивых дочерей князя стал он смотреть с любовью, но без пожелания, как на сестер, тогда как раньше вид их беспокоил его. В то время он даже просил отца отпустить его в Киево-Печерскую Лавру, но отец категорически ответил: «Сначала кончи военную службу, а потом будешь свободен пойти.»

В таком необычном состоянии Семен пробыл три месяца; затем оно отступило от него, и он снова стал водить дружбу со своими сверстниками, гулять с девками за селом, пить водку, играть на гармонике, и вообще жить подобно прочим деревенским парням.

Молодой, красивый, сильный, а к тому времени уже и зажиточный, Семен наслаждался жизнью. В селе его любили за хороший миролюбивый и веселый характер, а девки смотрели на него, как на завидного жениха. Сам он увлекся одною из них и, прежде чем был поставлен вопрос о свадьбе, в поздний вечерний час с ними произошло «обычное.»

Замечательно при этом, что на следующий день утром, когда он работал с отцом, тот тихо сказал ему: «Сынок, где ты был вчера, болело сердце моё.» Эти кроткие слова отца запали в душу Семена, и позднее, вспоминая его, Старец говорил: «Я в меру отца моего не пришел. Он был совсем неграмотный, и даже «Отче наш» читал с ошибкой, говорил «днесть» вместо «днесь,» заучил в церкви по слуху, но был кроткий и мудрый человек.»

У них была большая семья: отец, мать, пять братьев-сыновей и две дочери. Жили они вместе и дружно. Взрослые братья работали с отцом. Однажды, во время жатвы, Семену пришлось готовить в поле обед; была пятница; забыв об этом, он наварил свинины, и все ели. Прошло полгода с того дня, уже зимою, в какой-то праздник, отец говорит Семену с мягкой улыбкой: Сынок, помнишь, как ты в поле накормил меня свининой? А ведь была пятница; ты знаешь, я ел ее тогда как стерву.

— Что же ты мне не сказал тогда?

— Я, сынок, не хотел тебя смутить.

Рассказывая подобные случаи из своей жизни в доме отца, Старец добавил: «Вот такого старца я хотел бы иметь: он никогда не раздражался, всегда был ровный и кроткий. Подумайте, полгода терпел, ждал удобной минуты, чтобы и поправить меня и не смутить.»

Старец Силуан был весьма большой физической силы. Он был еще совсем молодой, до военной службы, однажды на Пасху, после обильного мясного обеда, когда братья его разошлись по гостям, а он остался дома, мать предложила ему «яичницу»; он не отказался; мать сварила ему целый чугун, до полусотни яиц, и он всё съел.

В те годы он работал со своими братьями в имении князя Трубецкого, и в праздники иногда ходил в трактир; были случаи, что он выпивал за один вечер «четверть» (2.5 литра) водки, но пьяным не бывал.

Однажды, в сильный мороз, ударивший после оттепели, сидел он на постоялом дворе. Один из постояльцев, переночевавший там, хотел возвращаться домой; пошел он запрячь свою лошадь, однако скоро вернулся, говоря:

— Беда! Нужно ехать, и не могу: лед обложил лошади копыта толстым слоем, и она от боли не дается отбить его.

Семен говорит: — Пойдем, я тебе помогу.

На конюшне он взял шею лошади около головы подмышку и говорит мужику: «Обивай.» Лошадь все время стояла не шелохнувшись; мужик отбил лед с копыт, запряг и уехал.

Голыми руками Семен мог брать горячий чугун со щами и перенести его с плиты на стол, за которым работала их артель. Ударом кулака он мог перебить довольно толстую доску. Он поднимал большие тяжести и обладал большой выносливостью и в жару и в холод, он мог есть очень помногу и много работать.

Но эта сила, которая позднее послужила ему для совершения многих исключительных подвигов, в то время была причиной его самого большого греха, за который он принес чрезвычайное покаяние.

Однажды, в престольный праздник села, днем, когда все жители весело беседовали возле своих изб, Семен с товарищами гулял по улице, играя на гармонике. Навстречу им шли два брата — сапожники села. Старший — человек огромного роста и силы, большой скандалист, был «навеселе.» Когда они поравнялись, сапожник насмешливо стал отнимать гармошку у Семена; но он успел передать её своему товарищу. Стоя против сапожника, Семен уговаривал его «проходить» своей дорогой, но тот, намереваясь, по-видимому, показать своё превосходство над всеми парнями села в такой день, когда все девки были на улице и со смехом наблюдали сцену, набросился на Семена. И вот, как рассказывал об этом сам Старец:

— Сначала я подумал уступить, но вдруг стало мне стыдно, что девки будут смеяться, и я сильно ударил его в грудь; он далеко отлетел от меня и грузно повалился навзничь посреди дороги; изо рта его потекла пена и кровь. Все испугались и я; думаю: убил. И так стою. В это время младший брат сапожника взял с земли большой булыжник и бросил в меня, я успел увернуться; камень попал мне в спину, тогда я сказал ему: «Что ж, ты хочешь, чтоб и тебе то же было?» — и двинулся на него, но он убежал. Долго пролежал сапожник на дороге; люди сбежались и помогали ему, омывали холодной водой. Прошло не менее получаса прежде, чем он смог подняться, и его с трудом отвели домой. Месяца два он проболел, но, к счастью, остался жив, мне же потом долго пришлось быть осторожным: братья сапожника со своими товарищами по вечерам с дубинками и ножами подстерегали меня в закоулках, но Бог сохранил меня.

Так в шуме молодой жизни начал уже заглушаться в душе Семена первый зов Божий к монашескому подвигу, но избравший его Бог снова воззвал его уже некоторым видением.

Однажды, после нецеломудренно проведенного времени, он задремал и в состоянии легкого сна увидел, что змея через рот проникла внутрь его. Он ощутил сильнейшее омерзение и проснулся. В это время он слышит слова:

«Ты проглотил змею во сне, и тебе противно; так Мне нехорошо смотреть, что ты делаешь.»

Семен никого не видел. Он слышал лишь произнесший эти слова голос, который по своей сладости и красоте был совершенно необычный. Действие, им произведенное, при всей своей тихости и сладости было потрясающим. По глубокому и несомненному убеждению старца — то был голос Самой Богородицы. До конца своих дней он благодарил Божию Матерь, что Она не возгнушалась им, но Сама благоволила посетить его и восставить от падения. Он говорил:

«Теперь я вижу, как Господу и Божией Матери жалко народ. Подумайте, Божия Матерь пришла с небес вразумить меня-юношу во грехах.»

То, что он не удостоился видеть Владычицу, он приписывал нечистоте, в которой пребывал в тот момент.

Этот вторичный зов, совершившийся незадолго до военной службы, имел уже решающее значение на выбор дальнейшего пути. Его первым следствием было коренное изменение жизни, принявшей недобрый уклон. Семен ощутил глубокий стыд за свое прошлое и начал горячо каяться перед Богом. Решение по окончании военной службы уйти в монастырь вернулось с умноженной силой. В нем проснулось острое чувство греха, и в силу этого изменилось отношение ко всему, что он видел в жизни. Это изменение сказалось не только в его личных действиях и поведении, но и в его чрезвычайно интересных беседах с людьми.

Время военной службы

Военную службу Семен отбывал в Петербурге, в Лейб-Гвардии, в саперном батальоне. Уйдя на службу с живой верой и глубоким покаянным чувством, он не переставал помнить о Боге.

В армии его очень любили как солдата всегда исполнительного, спокойного, хорошего поведения, а товарищи как верного и приятного друга; впрочем, это было нередким явлением в России, где солдаты жили очень по-братски.

Однажды, под праздник, с тремя гвардейцами того же батальона он отправился в город. Зашли они в большой столичный трактир, где было много света и громко играла музыка; заказали ужин с водкой и громко беседовали. Семен больше молчал. Один из них спросил его:

— Семен, ты все молчишь, о чем ты думаешь?

— Я думаю: сидим мы сейчас в трактире, едим, пьем водку, слушаем музыку и веселимся, а на Афоне теперь творят бдение и всю ночь будут молиться; так вот — кто же из нас на Страшном Суде даст лучший ответ, они или мы?

Тогда другой сказал:

— Какой человек Семен! Мы слушаем музыку и веселимся, а он умом на Афоне и на Страшном Суде.

Слова гвардейца о Семене: — «а он умом на Афоне и на Страшном Суде» — могут быть отнесены не только к тому моменту, когда они сидели в трактире, но и ко всему времени пребывания его на военной службе. Мысль его об Афоне, между прочим, выражалась и в том, что он несколько раз посылал туда деньги. Однажды ходил он из Устижорского лагеря, где летом стоял их батальон, на почту в село Колпино, чтобы сделать перевод денег на Афон. На обратном пути, еще недалеко от Колпина, по дороге, прямо навстречу ему бежала бешеная собака; когда она совсем уже приблизилась и готова была броситься на него, он со страхом проговорил: «Господи, помилуй!.» Лишь только произнес он эту короткую молитву, как какая-то сила отбросила собаку в сторону, словно наткнулась она на что-то; обогнув Семена, она побежала в село, где причинила много вреда и людям, и скоту.

Этот случай произвел на Семена глубокое впечатление. Он живо почувствовал близость хранящего нас Бога и еще сильнее прилепился к памяти Божией.

Окончив свою службу в гвардии, Семен, незадолго до разъезда солдат его возраста по домам, вместе с ротным писарем поехал к отцу Иоанну Кронштадтскому просить его молитв и благословения. Отца Иоанна они в Кронштадте не застали и решили оставить письма. Писарь стал выводить красивым почерком какое-то мудреное письмо, а Семен написал лишь несколько слов:

«Батюшка, хочу пойти в монахи; помолитесь, чтобы мир меня не задержал.»

Возвратились они в Петербург в казармы, и, по словам Старца, уже на следующий день он почувствовал, что кругом него «гудит адское пламя.»

Покинув Петербург, Семен приехал домой и пробыл там всего одну неделю. Быстро собрали ему холсты и другие подарки для монастыря. Он попрощался со всеми и уехал на Афон. Но с того дня, как помолился о нем отец Иоанн Кронштадский, «адское пламя гудело» вокруг него не переставая, где бы он ни был: в поезде, в Одессе, на пароходе, и даже на Афоне в монастыре, в храме, повсюду.

Приезд на Святую Гору.

Монашеские подвиги.

Приехал Семен на Святую Гору осенью 1892г. и поступил в Русский монастырь святого великомученика Пантелеимона. Началась новая подвижническая жизнь.

По афонским обычаям, новоначальный послушник «брат Симеон» должен был провести несколько дней в полном покое, чтобы вспомнить свои грехи за всю жизнь и, изложив их письменно, исповедать духовнику. Испытываемое адское мучение породило в нем неудержимое горячее раскаяние. В таинстве Покаяния он хотел освободить свою душу от всего, что тяготило ее, и потому с готовностью и великим страхом, ни в чем себя не оправдывая, исповедал все деяния своей жизни.

Духовник сказал брату Симеону: «Ты исповедал грехи свои перед Богом и знай, что они тебе прощены… Отныне положим начало новой жизни… Иди с миром и радуйся, что Господь привел тебя в эту пристань спасения.»

Вводился брат Симеон в духовный подвиг вековым укладом Афонской монастырской жизни, насыщенной непрестанной памятью о Боге: молитва в келье наедине, длительное богослужение в храме, посты и бдения, частая исповедь и причащение, чтение, труд, послушание. Вскоре он освоил Иисусову молитву по четкам. Прошло немного времени, всего около трех недель, и однажды, вечером, при молении пред образом Богородицы, молитва вошла в сердце его и стала совершаться там день и ночь, но тогда он еще не разумел величия и редкости дара, полученного им от Божией Матери.

Брат Симеон был терпеливый, незлобивый, послушливый; в Монастыре его любили и хвалили за исправную работу и хороший характер, и ему это было приятно. Стали тогда приходить к нему помыслы: «Ты живешь свято: покаялся, грехи тебе прощены, молишься непрестанно, послушание исполняешь хорошо.»

Ум послушника колебался при этих помыслах, и тревога проникала в сердце, но по неопытности своей он не понимал, что же, собственно, с ним происходит.

Однажды ночью келья его наполнилась странным светом, который пронизал даже и тело его так, что он увидел и внутренности свои. Помысел говорил ему: «Прими, — это благодать,» однако душа послушника смутилась при этом, и он остался в большом недоумении.

После видения странного света, стали ему являться бесы, а он, наивный, с ними разговаривал, «как с людьми.» Постепенно нападения усиливались, иногда они говорили ему: «Ты теперь святой,» а иногда: — «Ты не спасешься.» Брат Симеон спросил однажды беса: «Почему вы мне говорите по-разному: то говорите, что я свят, то, — что я не спасусь?» Бес насмешливо ответил: «Мы никогда правды не говорим.»

Смена демонических внушений, то возносящих на «небо» в гордости, то низвергающих в вечную гибель, угнетала душу молодого послушника, доводя его до отчаяния, и он молился с чрезвычайным напряжением. Спал он мало и урывками. Крепкий физически, подлинный богатырь, он в постель не ложился, но все ночи проводил в молитве или стоя, или сидя на табуретке. Изнемогая, он сидя засыпал на 15-20 минут, и затем снова вставал на молитву.

Проходили месяц за месяцем, а мучительность демонических нападений все возрастала. Душевные силы молодого послушника стали падать, и мужество его изнемогало, страх гибели и отчаяния — росли, ужас безнадежности все чаще и чаще овладевал всем его существом. Он дошел до последнего отчаяния и, сидя у себя в келье, в предвечернее время, подумал: «Бога умолить невозможно.» С этой мыслью он почувствовал полную оставленность, и душа его погрузилась во мрак адского томления и тоски.

В тот же день, во время вечерни, в церкви Святого Пророка Илии, что на мельнице, направо от царских врат, где находится местная икона Спасителя, он увидел живого Христа.

«Господь непостижимо явился молодому послушнику,» — и все существо, и самое тело его исполнилось огнем благодати Святого Духа, тем огнем, который Господь низвел на землю Своим пришествием (Лк. 12:49). От видения Симеон пришел в изнеможение, и Господь скрылся.

Невозможно описать то состояние, в котором находился он в тот час. Его осиял великий Божественный свет, он был изъят как бы из мира и духом возведен на небо, где слышал неизреченные глаголы, в тот момент он получил как бы новое рождение свыше (Ин. 1:13, 3:3). Кроткий взор всепрощающего, безмерно любящего, радостного Христа привлек к себе всего человека и затем, скрывшись, сладостью любви Божией восхитил дух его в созерцание Божества уже вне образов мира. Впоследствии в своих писаниях он без конца повторяет, что Господа познал он Духом Святым, что Бога узрел он в Духе Святом. Он утверждал также, что когда Сам Господь является душе, то она не может не узнать в Нем своего Творца и Бога.

Познавшая свое воскресение и увидевшая свет подлинного и вечного бытия, душа Симеона первое время после Явления переживала пасхальное торжество. Все было хорошо: и мир великолепен, и люди приятны, и природа невыразимо прекрасна, и тело стало иным, легким, и сил как бы прибавилось. Но постепенно ощутимое действие благодати стало слабеть. Почему? Что же делать, чтобы не допустить этой потери?

Началось внимательное искание ответа на растущее недоумение в советах духовника и в творениях Святых отцов-аскетов. «Во время молитвы ум храни чистым от всякого воображения и помысла и заключай его в слова молитвы,» — сказал ему старец отец Анатолий из Святого Русика. У старца Анатолия Симеон провел достаточно времени. Свою поучительную и полезную беседу отец Анатолий закончил словами: «Если ты теперь такой, то что же ты будешь под старость?» Так уж получилось, но своим удивлением он дал молодому подвижнику сильный повод к тщеславию, с которым тот не умел еще бороться.

У молодого и еще неопытного монаха Симеона началась самая трудная, самая сложная, самая тонкая брань с тщеславием. Гордость и тщеславие влекут за собой все беды и падения: благодать оставляет, сердце остывает, ослабевает молитва, ум рассеивается и начинаются приражения страстных помыслов.

Молодой монах Силуан постепенно научается более совершенным аскетическим подвигам, которые большинству вообще покажутся невозможными. Сон его по-прежнему прерывчатый — несколько раз в сутки по 15-20 минут. В постель по-прежнему он не ложится, спит сидя на табуретке; пребывает в трудах днем, как рабочий; несет подвиг внутреннего послушания — отсечение своей воли; учится возможно более полному преданию себя на волю Божию; воздерживается в пище, в беседах, в движениях; подолгу молится умною Иисусовою молитвою. И несмотря на весь его подвиг, свет благодати часто оставляет его, а бесы толпою окружают по ночам.

Смена состояний, то некоторой благодати, то оставленности и демонических нападений, не проходит бесплодно. Благодаря этой смене душа Силуана пребывает в постоянной внутренней борьбе, бодрствовании и усердном искании исхода.

Прошло пятнадцать лет со дня явления ему Господа. И вот однажды, в одно из таких мучительных борений с бесами, когда, несмотря на все старания, чисто молиться не удавалось, Силуан встает с табурета, чтобы сделать поклоны, но видит перед собой огромную фигуру беса, стоящего впереди икон и ожидающего поклона себе; келья полна бесов. Отец Силуан снова садится на табурет и, наклонив голову, с болезнью сердца говорит молитву: «Господи, Ты видишь, что я хочу молиться Тебе чистым умом, но бесы не дают мне. Научи меня, что должен делать я, чтобы они не мешали мне?» И был ответ ему в душе: «Гордые всегда так страдают от бесов.» «Господи, — говорит Силуан, — научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа.» И снова в сердце ответ от Бога: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся.»

Отныне душе его открылось не отвлеченно-интеллектуально, а бытийно, что корень всех грехов, семя смерти есть гордость; что Бог — есть Смирение, и потому желающий стяжать Бога должен стяжать смирение. Он познал, что то несказанно сладкое великое смирение Христово, которое ему было дано пережить во время Явления, есть неотъемлемое свойство Божественной любви, Божественного бытия. Отныне он воистину познал, что весь подвиг должен быть направлен на стяжание смирения. Ему дано было познать великую тайну Бытия, бытийно познать.

Он духом проник в тайну борьбы преподобного Серафима Саровского, который после явления ему Господа в храме, во время Литургии, переживая потерю благодати и богооставленность, тысячу дней и тысячу ночей стоял в пустыне на камне, взывая: «Боже, милостив буди мне, грешному.»

Ему открылся подлинный смысл и сила ответа преподобного Пимена Великого своим ученикам: «Поверьте, чада! Где сатана, там и я буду.» Он понял, что преподобный Антоний Великий был послан Богом к Александрийскому сапожнику учиться тому же деланию: от сапожника он научился помышлять: «Все спасутся, один я погибну.»

Он познал в опыте жизни своей, что полем духовной битвы со злом, космическим злом, является собственное сердце человека. Он духом узрел, что самым глубоким корнем греха является гордость, — этот бич человечества, оторвавший людей от Бога и погрузивший мир в неисчислимые беды и страдания; это подлинное семя смерти, окутавшее человечество мраком отчаяния. Отныне Силуан, выдающийся гигант духа, все силы свои сосредоточит на подвиге за смирение Христово, которое ему было дано познать в первом Явлении, но которое он не сохранил.

Монах Силуан после данного ему Господом откровения твердо стал на духовном пути. С того дня его «любимой песнью,» как сам он выражался, становится:

«Скоро я умру, и окаянная душа моя снидет в тесный черный ад, и там один я буду томиться в мрачном пламени и плакать по Господе: «Где Ты, свет души моей? Зачем Ты оставил меня? Я не могу жить без Тебя.»

Это делание привело скоро к миру души и чистой молитве. Но даже и этот огненный путь оказался некратким.

Благодать уже не оставляет его, как прежде: он ощутимо носит ее в сердце, он чувствует живое присутствие Бога; он полон удивления перед милосердием Божиим, глубокий мир Христов посещает его; Дух Святой снова дает ему силу любви. И хотя теперь он уже не тот неразумный, что был прежде; хотя из долгой и тяжелой борьбы он вышел умудренным; хотя из него выработался великий духовный борец, — однако и теперь страдал он от колебаний и изменчивости человеческой натуры и продолжал плакать невыразимым плачем сердца, когда умалялась в нем благодать. И так еще целых пятнадцать лет, доколе не получил он силу одним мановением ума, никак невыражаемым внешне, отражать то, что раньше тяжело поражало его.

Через чистую умную молитву подвижник научается великим тайнам духа. Сходя умом в сердце свое, сначала вот это — плотяное сердце, он начинает проникать в те глубины его, которые не суть уже плоть. Он находит свое глубокое сердце, духовное, метафизическое, и в нем видит, что бытие всего человечества не есть для него нечто чуждое, постороннее, но неотделимо связано и с его личным бытием.

«Брат наш есть наша жизнь,» — говорил Старец. Через любовь Христову все люди воспринимаются, как неотъемлемая часть нашего личного вечного бытия. Заповедь — любить ближнего, как самого себя, — он начинает понимать не как этическую норму; в слове как он видит указание не на меру любви, а на онтологическую общность бытия.

«Отец не судит никого, но весь суд дал Сыну… потому что Он Сын человеческий» (Ин: 5:22-27). Сей Сын человеческий, Великий Судья мира, — на Страшном Суде скажет, что «единый от меньших сих» есть Он Сам; иными словами бытие каждого человека Он обобщает со Своим, включает в Свое личное бытие. Все человечество, «всего Адама,» воспринял в Себя и страдал за всего Адама.

После опыта адских страданий, после указания Божия: «Держи ум твой во аде,» для старца Силуана было особенно характерным молиться за умерших, томящихся во аде, но он молился также и за живых, и за грядущих. В его молитве, выходившей за пределы времени, исчезала мысль о преходящих явлениях человеческой жизни, о врагах. Ему было дано в скорби о мире разделять людей на познавших Бога и не познавших Его. Для него было несносным сознавать, что люди будут томиться «во тьме кромешной.»

В беседе с одним монахом-пустынником, который говорил: «Бог накажет всех безбожников. Будут они гореть в вечном огне.» Очевидно, ему доставляло удовлетворение, что они будут наказаны вечным огнем. На это старец Силуан с видимым душевным волнением сказал: «Ну, скажи мне, пожалуйста, если посадят тебя в рай, и ты будешь оттуда видеть, как кто-то горит в адском огне, будешь ли ты покоен?»- «А что поделаешь, сами виноваты» — ответил монах. Тогда Старец со скорбным лицом ответил: «Любовь не может этого понести… Нужно молиться за всех.»

И он действительно молился за всех; молиться только за себя стало ему несвойственным. Все люди подвержены греху, все лишены славы Божией (Рим. 3:22). Для него, видевшего уже в данной ему мере славу Божию и пережившего лишение ее, одна мысль о таковом лишении была тяжка. Душа его томилась сознанием, что люди живут, не ведая Бога и Его любви, и он молился великою молитвою, чтобы Господь по неисповедимой любви Своей дал им Себя познать.

До конца своей жизни, несмотря на падающие силы, и на болезни, он сохранил привычку спать урывками. У него оставалось много времени для уединенной молитвы, он постоянно молился, меняя в зависимости от обстановки образ молитвы, но особенно усиливалась его молитва ночью, до утрени. Тогда молился он за живых и усопших, за друзей и врагов, за весь мир.

По материалам http://silouan.narod.ru

www.pravmir.ru

Преподобный Силуан Афонский, Православные старцы XX века

(1866–1938)

 

В 1866 году в Тамбовской губернии Лебединского уезда Шовской волости в селе Шовском в благочестивой семье крестьянина Ивана Антонова родился мальчик, при святом крещении ребёнок получил имя Симеон. Большая и дружная семья жила бедно, однако отец, подобно многим русским крестьянам, любил оказывать гостеприимство странникам. Отец беседовал с ними о Боге и христианской жизни, и эти беседы производили сильное впечатление на восприимчивую душу отрока.

С детства Симеон трудился вместе со старшими, в меру сил помогая отцу в поле и братьям на строительных работах в помещичьем имении. Жизнь семьи Антоновых неразрывно связана с храмом, посещение которого прививало Симеону с младенчества чувство благоговения перед словом Божиим, воспитывало его в духе христианского смирения и других добродетелей. Спустя несколько лет юноша стал просить родителей отпустить его в монастырь, он хотел принять постриг в Печерской Лавре. Отец настоял на том, чтобы сын сначала поступил на воинскую службу и лишь после ее прохождения решил, кем ему быть.

Воинскую службу Симеон проходил в Санкт-Петербурге. В армии с особой силой проявился дар его мудрого совета, следуя которому, многие обрели душевный покой и благополучие. Уйдя на службу с живой верой и глубоким покаянным чувством, Симеон никогда не забывал о Боге. К тому времени чудесным образом определилось и место его будущих монашеских подвигов – Святая Гора Афон. Он часто думал об иноческой жизни и, желая хоть как-то помочь насельникам монастыря, несколько раз посылал на Афон накопленные деньги. Незадолго до окончания воинской службы Симеон решает испросить молитв и благословения отца Иоанна Кронштадтского – святого праведного Иоанна. Не застав его, он оставляет записку со словами: “Батюшка, хочу пойти в монахи; помолитесь, чтобы мир меня не задержал”.

Много лет спустя подвижник напишет: “О великий отец Иоанн, молитвенник наш! Благодарю тебя, пастырь добрый и святой, ибо ради твоих молитв я расстался с миром и пришел на Гору Афонскую, где увидел великую милость от Бога”.

Всего одну неделю Симеон пробыл дома. Собрав подарки для монастыря и необходимое в дорогу, он попрощался со всеми и отправился на Афон. Осенью 1892 года юноша прибыл на Святую Гору и был принят послушником в русский монастырь Святого Великомученика Пантелеимона.

Жизнь старца в монастыре была проста, доступна и внешне ничем не примечательна: сначала его послушанием была тяжелая работа на мельнице, на смену которой пришел хлопотливый труд эконома, заведование мастерскими, продовольственным складом, а на склоне лет – торговой лавкой.

Пройдя путь начальных иноческих испытаний, он в 1896 году был пострижен в мантию с именем Силуан, а в 1911 году – в схиму с оставлением прежнего имени.

Своих учеников он не имел и в послушании у какого-либо определенного старца не находился. “Трудно жить без старца, – говорил он впоследствии. – Неопытная душа не разумеет воли Божией, и много скорбей перенесет она прежде, чем научится смирению”. Сам он, подобно большинству монахов, воспитывался в атмосфере общей для иноков Афона духовной традиции, проводя, как того требовал многовековой уклад жизни в обители, дни в непрестанной Иисусовой молитве, длительных богослужениях в храме, постах и бдениях, частой исповеди и Причащении Святых Христовых Тайн, чтении духовных книг и труде.

Прожив сорок шесть лет в обители с общежительным уставом, подвижник никогда не стремился к уходу в затвор или к удалению в пустынь, считая, что без благоволения Божия они сами по себе являются лишь вспомогательными средствами, а не целью христианской жизни. Находясь среди людей, старец хранил ум и сердце от посторонних помыслов, очищал их от страстей для молитвенного предстояния Богу, утверждая, что это самый короткий путь ко спасению. Он много и усердно молился, прибегая преимущественно к Иисусовой молитве, которая вскоре вошла в его сердце, и стала сама совершаться в нем непрестанно. Этот дар был получен старцем Силуаном от Пресвятой Богородицы после горячей молитвы перед Ее образом.

Послушник Симеон продолжал подвиг бдения, поста и сердечной молитвы, но не покидала его и духовная борьба с новыми искушениями – тщеславием и гордостью.

Явление Господа Иисуса Христа принесло послушнику радость Пасхи, Воскресения, ощущение перехода от мрака духовной смерти к неизъяснимому свету жизни. Однажды познав Духом Святым Божественную любовь, он начинает несравненно глубже и острее переживать потерю благодати: “Кто потерял ее, тот неутомимо день и ночь ищет ее и влечется к ней. Она теряется нами за гордость и тщеславие, за неприязнь к брату, за осуждение брата, за зависть, она оставляет нас за блудную мысль, за пристрастие к земным вещам, за все сие уходит благодать, и опустошенная и унылая душа скучает тогда о Боге, как скучал отец наш Адам по изгнании из рая”.

Старец Силуан писал: “Познавшая Бога душа ничем не может удовлетвориться на земле, но все стремится ко Господу и кричит, как малое дитя, потерявшее мать: скучает душа моя по Тебе, и слезно ищу Тебя”.

Постоянно пребывая в подвиге, он воздерживался во всем и от всего, что могло бы мешать стяжанию благодати: спал мало, урывками, до двух часов в сутки, сидя на табурете, не делал послаблений в посте и ограничивал себя в еде, советуя обращавшимся к нему “кушать столько, чтобы после принятия пищи хотелось молиться”; отсекал свою волю, считая, что это приносит “пользу большую” для души. Она тоскует, молится, плачет, пребывая в борьбе, чтобы удержать благодать, но Божественный свет, если и возвращается, то ненадолго, а затем, как прежде, снова оставляет послушника. “За то страдаем мы, – пояснял старец, – что не имеем смирения. В смиренной душе живет Дух Святой, и Он дает душе свободу, мир, любовь, блаженство”. Стяжать смиренный дух “это великая наука, которую скоро не одолеешь”.

Прошло 15 лет со дня явления старцу Силуану Господа. Его ум вновь омрачается духовной бранью, “нападениями” по ночам. О том, какую душевную боль ему пришлось претерпеть при этом, подвижник говорил так впоследствии: “Если бы Господь не дал мне вначале познать, как много Он любит человека, то я и одной такой ночи не вынес бы, а их у меня было множество”.

В одну из таких ночей он с сокрушением в сердце воззвал:

– Господи. Ты видишь, что я хочу молиться Тебе чистым умом, но бесы не дают мне. Научи меня, что должен я делать, чтобы они не мешали мне?

– Гордые всегда так страдают от бесов, – был ему ответ.

– Господи, научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа?

И снова в сердце прозвучал ответ Бога: “Держи ум твой во аде и не отчаивайся”.

По словам старца, Господь пожалел его и Сам научил, каким образом душа должна смиряться и становиться неприступной для врагов: при приближении греховных помыслов она признает себя достойной вечной муки и нисходит во ад, чтобы силою адского пламени выжечь в себе действие всякой страсти и с чистой молитвой обратиться к Господу, уповая на спасительное действие любви Христовой и тем самым избегая отчаяния.

Это дарованное Господом откровение явилось для монаха Силуана не только чрезвычайно важным практическим указанием, но и положило начало новому этапу в его духовной жизни. Постепенно в молитве подвижника начинает преобладать скорбь о мире, не ведающем Бога. Как объяснял старец, люди забыли Господа, сотворившего их, и ищут своей свободы, не понимая, что вне истинного Источника жизни ее нет и быть не может. Свобода только в Господе, Который по милости Своей дает прибегающим к Нему благодать Святого Духа. В Нем, Святом Духе, в Его познании содержится освобождение от рабства греха и страха смерти.

Однажды беседуя с монахом – пустынником старец спросил:

– Если посадят тебя в рай и ты будешь оттуда видеть, как кто-то горит в адском огне, будешь ли ты покоен?

– А что поделаешь, сами виноваты, – услышал он в ответ.

Тогда старец со скорбным лицом ответил: “Любовь не может этого понести. Нужно молиться за всех”.

Старец Силуан имел нежное, сердце, умилённое любовью, наполненное чуткостью и отзывчивостью... Старец был человек глубокого подлинного смирения, в его работе можно прочесть следующие строки: “Господь много пожалел меня, и дал мне разуметь, что всю жизнь надо плакать. Таков путь Господень. И вот теперь пишу, жалея тех людей, которые подобно мне, горделивы и потому страдают. Пишу, чтобы учились смирению и обрели покой в Боге...

Кто познал Бога Духом Святым, тот от Него научился смирению, и уподобился своему Учителю, Христу Сыну Божию, и на Него стал похож...

Господи, даруй нам туне смиренного Духа Твоего Святого, как туне пришел Ты спасти людей и вознести их на небо, чтобы видели славу Твою...

О, Христово смирение! Знаю я тебя, но стяжать не могу. Плоды твои сладки, потому что они не земные...

Когда унывает душа, то, как возжечь в ней огонь, чтобы горела она любовью на всякий час? Огонь этот у Бога, и Господь пришел на землю, чтобы дать нам этого огня благодати Святого Духа, и кто научается смирению, тот имеет его, ибо Господь смиренным дает благодать Свою...

Много труда надо положить, и много слез надо пролить, чтобы удержать смиренный дух Христов; а без него угасает в душе свет жизни, и она умирает. Тело иссушить постом можно скоро, но душу смирить так, чтобы она постоянно была смиренна, не легко, и не скоро возможно...

Пресвятая Матерь Господа, испроси, Милостивая, нам смиренного духа.

Все Святые, вы живете на небесах, и видите славу Господню, и радуется дух ваш, – молитесь, чтобы и нам быть с вами. Влечется и моя душа видеть Господа, и скучает по Нему во смирении, как недостойная сего блага.

Господи Милостивый, Духом Святым научи нас смирению Твоему... Кто смирил себя, тот победил врагов”.

В любви ко всем людям старец Силуан видел уподобленне Господу Иисусу Христу, который “руки распростер на Кресте”, чтобы всех собрать. И он жил страданиями всего мира, забывая самого себя, и не было конца его молитве, призывавшей все народы Земли познать Господа Духом Святым. По глубокому убеждению старца, если бы это совершилось и люди, оставив свои увлечения, всей душой устремились бы к Богу, то изменилось бы лицо Земли и судьбы всех людей и весь мир преобразились бы “в один час”.

Вся жизнь его была сердечной молитвой “до великих слез”.

“Мир стоит молитвою, – утверждал старец Силуан, – а когда ослабнет молитва, тогда мир погибнет”. В этой молитвенной устремленности он достиг такого внутреннего состояния, при котором провидел происходящее и прозревал будущее человека, открывая глубокие тайны его души и призывая всех вступить на путь спасительного покаяния. Непрестанная молитва не оставляла подвижника до последнего часа его земных странствии.

24 сентября 1938 года старец схимонах Силуан мирно скончался.

В конце ноября 1987 года состоялось прославление старца Силуана. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II имя преподобного Силуана Афонского внесено в месяцеслов Русской Православной Церкви. День памяти преподобного Силуана Афонского – 11/24 сентября.

azbyka.ru

Преподобный Силуан Афонский - профессор Жан-Клод Ларше

Содержание

От автора

Предисловие

Глава первая. Жизнь, личность и деятельность святого Силуана I. Жизнь II. Облик старца III. Труды Глава вторая. «Держи ум твой во аде и не отчаивайся» I. «Держи ум твой во аде ...» 1. Переносить мучения и страдания этого мира 2. Переносить явления и присутствие диавола и бесов, а также скорбь и борьбу с ними 3. Переносить скорбь удаления от Бога и утрату Его благодати 4. Считать себя достойным адских мучений II. «...и не отчаивайся» Заключение Глава третья. Любовь к врагам I. Кто наши враги? II. Что значит любить врагов? III. Основания любви к врагам IV. Условия стяжания любви к врагам V. Духовные плоды любви к врагам VI. Любовь к врагам как знак и критерии духовного совершенства VII. Любовь к врагам как условие спасения Заключение Глава четвертая. Личное спасение и спасение мира I. Святоотеческая традиция 1. Личное спасение неотделимо от спасения мира и в определенном смысле предполагает его 2. Искать спасение другим значит искать свого спасения 3. Примирение двух требований молитвой II. Согласно святому Силуану 1. Повсеместность и неизменность желания, чтобы все спаслись 2. Природа спасения, желаемого для всех 3. Желание спасения всех людей согласно с волей Божией 4. Желание, чтобы все спаслись, основывается на любви Божией к людям 5. Желание, чтобы все спаслись, происходит от любви, которую имеем к Богу 6. Желание, чтобы все спаслись, происходит от жалости и любви ко все людям 7. Любовь и сострадание к другим и порождаемое ими желание всеобщего спасения суть плоды благодати 8. Желание, чтобы все спаслись, проявляется прежде всего в молитве за всех людей 9. Желание, чтобы спаслись другие, выражаемое в любви и сострадании, покаянии и молитве, подтверждает наше собственное спасение Заключение Глава пятая. Опыт богооставленности I. Опыт богооставленности у святого Силуана II. Опыт богооставленности у отцов восточной церкви III. Боговидение и опыт богооставленности у прп. Симеона Нового Богослова Заключение Глава шестая. Покаяние и смирение I. Покаяние 1. Формы 2. Условия обретения 3. Господь всегда готов принять кающегося грешника 4. Плоды покаяния 5. Покаяние должно быть постоянным и продолжаться до конца жизни 6. Призыв ко всеобщему покаянию 7. Молитва о покаянии всех людей II. Смирение 1. Ущерб, причиняемый недостатком смирения 2. В поисках Христова смирения 3. Условия стяжания смирения 4 . Критерии смирения 5. Духовные плоды смирения 6 . Постоянная необходимость смирения 7. Молитва о даровании смирения Глава седьмая. Лик Христа 1. Любовь Христова 2. Кротость 3. Покой 4. Смирение 5. Лик, неведомый людям Заключение Глава восьмая. Научение Духом Святым I. Значение Святого Духа в опыте и в свидетельстве святого Силуана II. Дар Духа Святого III. Качества Святого Духа IV. Роль Духа Святого и Его дары 1. Наставническая роль Духа Святого 2. Святой Дух, Утешитель и опора в духовной жизни 3. Дар добродетелей а. Молитва б. Воздержанность и послушание в. Смирение г. Сладость д. Любовь 4. Дар богоподобия и соединения с Богом 5. Дар познания а. Святой Дух помогает нам познавать то, что на земле б. Святой Дух помогает нам познавать других и их нужды в. Святой Дух помогает нам познать рай, ад и загробную жизнь г. Святой Дух помогает нам познать Матерь Божию, святых и ангелов д. Святой Дух помогает нам познать Бога е. Святой Дух помогает нам познавать энергии Божии ж. Святой Дух помогает познать любовь Бога к людям 6. Дар радости, счастья и блаженства 7. Дар Царствия Небесного и его благ V. Условия стяжания Духа Святого VI. Как человек узнает о присутствии в нем Духа Святого VII. Богословие в действии VIII. Святой Силуан и святоотеческая традиция Приложение  
 

Исследование известного православного патролога Ж.-К. Ларше посвящено анализу практического, «опытного» богословия пре­ подобного старца Силуана Афонского, одного из самых значимых в духовной истории XX века. Детально рассматривая простые, лишенные всякой вычурности высказывания преподобного Силуана, автор убедительно показывает их глубокую укорененность в святоотеческом предании. В качестве приложения впервые публикуется неизданное письмо старца Силуана.

От автора

Сегодня очевидно, что старец Силуан, русский монах Афонской Горы, родившийся в 1866 году, отошедший ко Господу в 1938-м и канонизированный 26 ноября 1987 года, является одним из величайших православных святых XX века.

Он – автор сочинений необыкновенной духовной мощи, сразу захватывающих своею убедительностью, неизменно оставляющих чрезвычайно сильное впечатление в уме и сердце читателя.

Сочинения святого Силуана свидетельствуют о его сокровенном духовном опыте. Они настолько ярко показывают глубокое познание старцем высочайших духовных реальностей и близость его с Богом, что могут показаться странными «обычному» человеку, далекому от подобного духовного переживания.

Будучи человеком некнижным, святой Силуан пишет очень простым языком, с повторами, слова его лишены не только литературной вычурности, но также и всяких отвлеченных рассуждений. Ученик святого Силуана архимандрит Софроний, опубликовавший его сочинения, опасаясь, чтобы внешняя простота не послужила поводом к пренебрежению или, по крайней мере, не помешала бы по справедливости оценить их и тот опыт, о котором они свидетельствуют, посчитал нужным предварить писания старца обширным комментарием, раскрывающим их глубину.

Другой причиной, побудившей отца Софрония составить комментарий, было стремление указать на место сочинений старца в духовном опыте Православной Церкви и в аскетическом предании отцов. Если сочинения старца рассматривать обособленно, сами по себе, может возникнуть опасность, что их смысл может быть неправильно понят, упрощен или даже искажен, и мы, к сожалению, имеем этому примеры.

Святой Силуан свидетельствует о духовной жизни в ее высшей точке, исполненной основополагающими христианскими ценностями – совершенным смирением и совершенной любовью, и потому он говорит словно с достигнутой им вершины. Его сочинения подобны высокой горе, широкое подножие которой незаметно, а видна только вершина, до которой, как кажется издалека, нетрудно дойти, на самом же деле, чтобы ее достичь, нужно проделать утомительный и долгий путь по многочисленным крутым и нередко опасным тропам. Подобно совершенному произведению искусства, чья безукоризненная красота скрывает муки создания непринужденный характер и непосредственность Писаний старца, тот факт, что они словно естественным образом преисполнены благодатию, может позволить читателю упустить из виду, что состояние духовной жизни, описываемое в сочинениях, есть результат сорока лет духовной брани (преподобный сам напоминает об этом), заключающейся в неукоснительном соблюдении заповедей, в долгой и последовательной борьбе со страстями и в терпеливом стяжании всяческих добродетелей, являющихся плодом синергии человеческого подвига и божественной благодати.

Для читателя, чуждого опыту глубокой духовной жизни, существует опасность принять за начало подвига то, что на самом деле является его исполнением и венцом. Так, опытные духовники не советуют новоначальным читать сочинения святого Симеона Нового Богослова. Такой совет будет справедлив и в отношении писаний святого Силуана, имеющих много общего с сочинениями этого отца. Опыт, о котором рассказывает святой Силуан, ясно свидетельствует о том, что человеку возможно обрести спасение и достичь святости и обожения согласно обещанию Христову. И хотя этот опыт является надежным образцом и идеалом для каждого христианина, к нему невозможно приобщиться сразу, он не является, как некоторые думали, некой программой духовной жизни, которая бы заменила собой все то, о чем не упоминает святой, но что она на самом деле предполагает и включает в себя. Знакомство с опытом преподобного ради пользы, без опасений превратно понять подлинный смысл его наставлений, требует серьезной подготовки и глубоких знаний, необходимых, чтобы суметь воспринять свидетельство старца в общем контексте аскетической и мистической жизни Православной Церкви.

Изыскания, изложенные в нашем исследовании, напоминающем людям несведущим основные этапы жизни старца, характерные черты его личности и трудов, имеют своей задачей по мере сил продолжить толкования архимандрита Софрония. Анализируя основополагающие темы сочинений святого Силуана, к которым примыкают и которыми объясняются фактически все прочие темы, автор стремился показать:

1) каким образом духовный опыт, ставший основой учения преподобного Силуана, вошел всецело в аскетическую и мистическую традицию Православной Церкви и стал ее продолжением;

2) в чем конкретно темы размышлений преподобного соответствуют писаниям некоторых святых отцов, обнаруживая единство с ними по глубине и по сути, тем самым подтверждая, что святой Силуан сам по справедливости может считаться отцом Церкви;

3) каким образом учение старца, всецело соответствуя церковному преданию, обладает в то же время ярким своеобразием, но не за счет того, что предлагает что-то новое, а потому что по- новому выражает неизменный опыт христианской жизни, адекватно отвечая на беспокойства, вопрошания и нужды человека современного, что и подтверждает большой резонанс, вызванный его трудами, и многочисленные свидетельства тех, кому они реально помогли.

В качестве приложения мы публикуем до сих пор не изданное письмо святого Силуана, написанное на русском языке и адресованное Кириллу (будущему архимандриту Сергию) Шевичу. Это не только последнее письмо старца, но и вообще последнее его письменное сочинение, а потому его можно считать печатью, скрепляющей все его учение и свидетельство.

Жан-Клод Ларше

Предисловие

Более пятидесяти лет прошло с тех пор, как книга «Старец Силуан» вышла на русском языке (1948) и более двадцати пяти – со времени публикации французского перевода (1973). В этом труде архимандрит Софроний впервые издал рукописные «Творения» старца, предварив их жизнеописанием и пространным изложением его аскетического и мистического учения. Отец Софроний был практически единственным, кто свидетельствовал о выдающейся личности преподобного Силуана, прославленного Православной Церковью в лике святых в 1987 году.

Книга «Старец Силуан» как на русском языке, так и в своих многочисленных переводах была благосклонно принята и на Востоке, и на Западе. Отец Георгий Флоровский, цитируя слова, сказанные старцем в беседе с кавказским отшельником (отцом Стратоником) о том, что «[совершенные] ничего не говорят от себя... а только то, что внушает им Дух», добавляет: «К числу этих совершенных мы, вне всякого сомнения, должны отнести и преподобного Силуана»1. А вот что пишет один итальянский священник: «Что мы находим нового, важного и подлинно великого в учении Силуана, так это то, что он – за всю историю восточного монашества, пожалуй, наиболее совершенный представитель той духовной традиции, которая, как кажется, воплотилась в нем вся целиком»2. Знаменитый американский траппист Томас Мертон без колебаний пишет: «Возможно, когда-нибудь обнаружится, что самый подлинный монах XX века – преподобный Силуан, этот выдающийся старец, на протяжении многих лет боровшийся с отчаянием»3.

В этой борьбе большую помощь преподобному Силуану подавало наставление Христа «Держи ум твой во аде и не отчаивайся».

По мнению отца Софрония, значение этих слов, как он любил говорить, «эпохально» для духовной жизни – как теория относительности Эйнштейна для современной физики. «Это – самое совершенное откровение на подвижническом пути ко Христу», – уточнял он4. Этим словам суждено было принести ни с чем не сравнимый свет в духовное оскудение нашего времени; они – по меньшей мере новая струя того яркого божественного опыта, пережить который довелось когда-то поколениям монахов, воспитанных в исихастской традиции христианского Востока5.

Эти слова, краткие и внушительные, просто поражают: единожды услышав, их невозможно забыть. Часто это – единственное, что люди знают о старце; иногда не знают даже, кто именно их произнес. Кому-то они кажутся шокирующими и идущими вразрез с самим духом Евангелия, кто-то худо-бедно старается понять их, эти парадоксальные и таинственные слова, потому что смутно ощущает, что в них сказано нечто очень важное, некое откровение глубинной истины человеческого бытия, и поэтому в итоге они несут надежду и спасение. Но как ими воспользоваться и воплотить на практике – не всегда понятно.

Отец Софроний, как никто другой, благодаря своей близости к старцу и благодаря собственному духовному опыту сумел показать, в какой перспективе нужно пытаться понять эту формулу. Именно этому он посвятил первую часть книги «Старец Силуан», а также другие свои труды.

К сожалению, с тех пор как о старце после канонизации стало известно более широко, этим словам стали давать объяснения и комментарии, которые выводят их из их истинного контекста и искажают их направление. Разумеется, одно дело – найти в этих словах источник духовного утешения для самого себя, и совсем другое – дать им интерпретацию в чуждом для них ракурсе и тем самым заслонить их подлинное значение. И поэтому следует быть признательным Жан-Клоду Ларше за то, что он сразу вслед за вводной главой открыл свое исследование толкованием этих слов абсолютно в соответствии с Духом и буквой того, что писали об этом сам старец Силуан и его ученик и толкователь архимандрит Софроний. Он верно следует за ними.

Сопоставляя формулу «Держи ум твой во аде и не отчаивайся» с великой святоотеческой традицией, автор показывает полную ее «православность» и соответствие учению отцов, которое он в изобилии цитирует. То же самое можно сказать и о других темах, которые он затрагивает в своей работе: «Любовь к врагам», «Личное спасение и спасение мира», «Опыт богооставленности», «Покаяние и смирение», «Лик Христа» и наконец «Научение Духом Святым».

Книга «Старец Силуан» состоит из двух частей: 1) «Житие и учения старца Силуана» и 2) «Писания старца Силуана». На 207-й странице русского издания 1952 года можно прочесть следующее: «К сожалению, в настоящем издании недостает предполагавшейся третьей части, в которой были бы кратко изложены основы православной аскетики». В этом третьем разделе отец Софроний собирался описать среду и атмосферу, в которых Силуан вел свою подвижническую борьбу, приведя изречения и жизнеописания многих монахов и отшельников, с которыми ему как духовнику довелось встретиться в четырех монастырях и многочисленных скитах Афона. «Можно было бы составить сборник, не менее впечатляющий, чем изречения египетских отцов IV и V веков», – любил говорить он. Из-за состояния здоровья и из-за того, что жизнь его неожиданно повернулась в другом направлении (речь идет об учреждении монастыря в Англии), эту последнюю часть он составить не смог, если не считать текста, озаглавленного «Об основах православного подвижничества»6, который должен был служить введением к ней. Но его замысел суждено было осуществить другим. Публикации житий и изречений выдающихся монахов и подвижников Святой Горы, современников старца Силуана, предпринималась на греческом языке на протяжении последних двадцати лет во множестве работ, посвященных им. Некоторые из них были переведены – прежде всего на английский7, а также на французский8 и другие языки.

У отца Софрония было еще одно желание: рассмотреть писания старца Силуана в сопоставлении с творениями великих представителей аскетической традиции Церкви – таких как святые Антоний Великий, Макарий Египетский, Исаак Сирин, Иоанн Лествичник, Симеон Новый Богослов и другие, – чтобы продемонстрировать единство того, что их вдохновляло, и вместе с тем самобытность каждого из них в том, что касается формы изложения. Понадобилось более пятидесяти лет с момента выхода первого издания «Старца Силуана» на русском, чтобы это желание наконец осуществилось в работе Ж.-К. Ларше: здесь мы видим целостное и углубленное исследование «феномена Силуана» в контексте аскетического и мистического святоотеческого предания9.

Для отца Софрония подвижничество и вероучение нерасторжимы: «Нельзя упускать из виду, что подвижническая жизнь и молитва самым тесным образом связаны с нашим догматическим сознанием, то есть с верным пониманием Откровения, данного нам Единым в Трех Ипостасях Богом»10. Исключительная широта познаний Жан-Клода Ларше в сфере аскетического предания11 и догматического сознания Церкви1212 позволили ему стать тем автором, которому по определению было предназначено постигнуть эту связь и выполнить свою задачу. Помимо широкой эрудиции здесь требовались еще сердечная чуткость, внутреннее родство с личностью преподобного Силуана и подлинная любовь к нему. Ознакомившись с этой работой, читатель без труда обнаружит, что ее автору все эти качества явно присущи.

Архимандрит Симеон (Брюшвайлер).

Монастырь Святого Иоанна Крестителя (Мэлдон, Англия)

azbyka.ru

24 сентября - день памяти преподобного Силуана Афонского

Святой Силуан Афонский (мирское имя – Симеон) родился в Тамбовской губернии, в селе Шовском, в семье крестьянина Иоанна Антонова, в 1866 году. Его родители были неграмотными, однако благочестивыми, мудрыми, чуткими и отзывчивыми людьми. Несмотря на бедность, они отличались гостеприимством, помогали нуждавшимся. Иногда им приходилось делиться даже из скудного запаса, даже последним. Сам Симеон (отец Силуан) всегда отзывался о матери и отце с любовью и теплотой.

 

Преподобный Силуан Афонский 

Будучи трудолюбивыми и хозяйственными людьми, они всегда находили время для посещения храма. Симеон любил присутствовать за богослужением вместе с родителями. Здесь он знакомился со словом Божьим, с историей жизни святых.

В рабочее время Симеон трудился вместе со взрослыми: помогал отцу в поле, а иногда старшие братья брали его с собой на строительство.

Будущий старец с детства воспитывался в Православных традициях, и христианское воспитание было ему по душе. С юности он расположил себя к мысли о монашеском восхождении к Богу и Царству Небесному. Он даже выбрал обитель, где хотел бы дать Господу обеты и предаться аскетическим подвигам: желал поступить в Киево-Печерскую Лавру.

Между тем, отец, предостерегая сына от поспешности принятия столь важного решения, заботливо настаивал, чтобы тот, для начала, испытал себя на воинской службе, а затем определился, как поступить.

Подчиняясь воле родителя, Симеон отложил свои планы. Постепенно мирские соблазны и удовольствия стали затягивать его всё сильней и сильней, а вскоре и вовсе перевесили желание отложиться от мира. Мысль о монашестве отошла (до времени) на второй план.

Но вскоре Благость Божия напомнила о себе. Однажды, когда Симеон возвратился с очередного гулянья и заснул, не то в полудрёме, не то в тонком сонном видении он вдруг увидел себя словно бы извне. При этом он воочию созерцал, как в него проникал отвратительный змий.

Ощутив омерзение и ужаснувшись, Симеон пробудился и тут же услышал таинственный голос. Это был голос Пречистой Матери Божьей. Богородица разъяснила, что как ему было противно глядеть на глотание змея, так и Ей тяжко смотреть на его греховную жизнь.

В результате такого необычайного вразумления Симеон осознал свою неправоту, сердечно раскаялся, возблагодарил Небесную Царицу за внимание и доброту. После этого случая он вновь воспламенился ревностью о Господе, загорелся желанием жить по закону Божьему, в согласии с совестью.

Тяготы воинских обязанностей не пугали Симеона. Армейская служба, которую он проходил в Санкт-Петербурге, способствовала укреплению характера, приучала к ответственности и исполнительности. Всё больше и решительнее думал он о монашеской жизни, далёкой от мирских соблазнов и бессмысленной суеты.

Несколько раз Симеон жертвовал накопленные деньги на нужды Афонских монахов. По этому поводу между его сослуживцами сложилась поговорка, что он пребывает умом на Святой Горе и на Страшном Суде.

Когда срок воинской службы близился к концу, Симеон решил посетить Иоанна Кронштадтского, испросить у него благословения на монашество и получить пастырское напутствие. Не застав отца Иоанна на месте, он написал и оставил ему записку, в которой просил о молитвах. А уже на следующий день, пребывая в расположении части, Симеон почувствовал, будто находится в средоточии гудящего адского пламени. Это чувство помогло ему утвердиться в желании оставить мир и предаться служению Богу.

Возвратившись после прохождения службы домой, Симеон пробыл там несколько дней, а затем, собравшись в дорогу и приготовив подарки, простился с близкими и отправился на Афон. Шёл 1892-й год.

Прибыв на Святую Гору, он поступил в Русскую Пантелеймонову обитель. Первое время трудился на мельнице. Затем ему стали назначать другие послушания.

Физический труд был ему по плечу, ведь он вырос в крестьянской семье, прошёл армию. Гораздо сложнее было противостоять искушениям.

В какое-то время Симеон настолько пал духом, что предполагал оставить обитель. И лишь мысль о том, что он вновь огорчит Божью Матерь, отрезвила смутившийся дух.

В другой раз он испытал искушение самомнением. Терзавшие его помыслы разрушали зачатки смирения, способствовали формированию гордости и тщеславия. В конце концов посредством молитв, послушания и советов священников Симеон преодолел и это искушение.

Но здесь его подстерегала другая опасность: чрезмерное, вплоть до отчаяния, осознание личной ничтожности, разуверение в возможности спасения. Тогда милосердный Господь вознёс Его духом в Горнее Царство. Почувствовав присутствие Вседержителя, Симеон ощутил, что он словно наполнился благодатью «мученичества». Этот благотворный опыт переживания встречи с Небесным Царём запомнился ему на всю жизнь.

Однажды познав сладость Рая, он всеми силами стремился к стяжанию благодати, усилил подвиги, борьбу с лукавыми помыслами. Позднее он сравнивал человека, утратившего через грех благодать, с малым дитятей, лишившегося радости общения с матерью.

Какого-то определенного старца-наставника Симеон не имел. В качестве ближайшего примера для подражания он всегда держал в памяти деятельность Серафима Саровского.

В 1896 году Симеон принял монашеский постриг и новое имя – Силуан, а в 1911 году был возведён в схиму.

Возрастая возрастом духовным, он увеличивал подвиги. Стремясь подчинить себя Богу, усиливал воздержание и смирял себя едва ли не во всём: ел мало, содержал строгий пост; часто ограничивал сон двумя часами в сутки, при этом спал урывками, не ложась, а сидя на небольшом табурете.

Как-то раз, когда несмотря на прилагаемые отцом Силуаном усилия, моление не складывалось (лукавые духи препятствовали молитвенному порыву, не получалось сосредоточиться и отстраниться от посторонних движений в душе), он обратился за помощью к Богу. Господь внял обращению и ответил, что гордые страдают от демонов. Кроме того, Бог повелел ему не отчаиваться и помнить об адском огне.

Со временем в молитвах старца всё чаще стали звучать прошения о мире, грешащем и забывающим Творца. Эти прошения сопровождались скорбью и любовью.

Молитвам за ближних отец Силуан предавал огромное значение и в некотором отношении сопоставлял их с пролитием крови за людей. Он считал, что благодаря молитвам сохраняется мир, а когда молитва ослабнет, мир не устоит.

Прожив долгие годы по правилам общежительного устава, старец не стремился к уединённой жизни затворника, как это делали другие подвижники. Он считал, что на это требуется особое Божье благоволение, которое даётся не всем.

24 сентября 1938 года отец Силуан оставил земную храмину, предстал перед Судом Божьей Правды и переселился в Царство святых.

Молитвы

Тропарь преподобному Силуану Афонскому, глас 2

Серафимския любве ко Господу пламенный ревнителю / и Иеремии, о народе плачущему, / усердный подражателю, / всеблаженне отче Силуане, / ты, зову Матере Господа Сил внемляй, / змия греховнаго мужемудренно изрыгнул еси / и в Гору Афонскую от суеты мира удалился еси, / идеже в трудех и молитвах со слезами / благодать Святаго Духа обильно стяжа. / Ею же сердца наша воспламени / и с тобою умильно взывати укрепи: / Господи мой, Жизнь моя и Радосте Святая, // спаси мир и нас от всяких лютых.

Кондак преподобному Силуану Афонскому, глас 2

Смиренномудрия исповедниче предивный / и человеколюбия Духом Святым согреваемая доброто, / Богу возлюбленне Силуане, / о подвизе твоем Церковь Российская радуется, / иноцы же Горы Афонския и вси христианстии людие, / веселящеся, сыновнею любовию к Богу устремляются. / Егоже моли о нас, равноангельне боговедче, // во еже спастися нам, в горении любве тебе подражающим.

Молитва преподобному Силуану Афонскому

О предивный угодниче Божий, отче Силуане! По благодати, тебе от Бога данной, слезно молитися о всей вселенней, мертвых, живых и грядущих, не премолчи за нас ко Господу, к тебе усердно припадающих и твоего предстательства умильно просящих (имена). Подвигни, о всеблаженне, на молитву Усердную Заступницу рода христианского, Преблагословенную Богородицу и Приснодеву Марию, чудно призвавшую тя быти верным делателем в Ея земном вертограде, идеже избранницы Божии о гресех наших милостива и долготерпелива быти Бога умоляют, во еже не помянута неправд и беззаконий наших, но по неизреченной благости Господа нашего Иисуса Христа ущедрити и спасти нас по велицей Его милости. Ей, угодниче Божий, с Преблагословенною Владычицею мира - Святейшею Игумениею Афона и святыми подвижниками Ея земнаго жребия испроси у святых святейшего Слова святей горе Афонской и боголюбивым пустынножителем ея от всех бед и наветов вражиих в мире сохранитися. Да Ангелы святыми от зол избавляеми и Духом Святым в вере и братолюбии укрепляеми, до скончания века о Единей, Святей, Соборней и Апостольстей Церкви молитвы творят и всем спасительный путь указуют, да Церковь Земная и Небесная непрестанно славословит Творца и Отца Светов, просвещающи и освещающи мир в вечной правде и благости Божией. Народом земли всей испроси благоденственное и мирное житие, дух смиренномудрия и братолюбия, добронравия и спасения, дух страха Божия. Да не злоба и беззаконие ожесточают сердца людския, могущие истребите любовь Божию в человецех и низвергнуть их в богопротивную вражду и братоубийство, но в силе Божественныя любве и правды, якоже на небеси и на земли да святится имя Божие, да будет воля Его святая в человецех, и да воцарится мир и Царствие Божие на земли. Такожде и земному Отечеству твоему - земли Российстей испроси, угодниче Божий, вожделенный мир и небесное благословение, во еже всемощным омофором Матере Божия покрываему, избавитися ему от глада, губительства, труса, огня, меча, нашествия иноплеменников и междоусобныя брани и от всех враг видимых и невидимых, и тако святейшим домом Преблагословенныя Богородицы до скончания века ему пребыти, Креста Животворящаго силою, и в любви Божией неоскудеваему утвердитися. Нам же всем, во тьму грехов погружаемым и покаяния тепла, ниже страха Божия не имущим и сице безмерно любящаго нас Господа непрестанно оскорбляющим, испроси, о всеблаженне, у Всещедраго Бога нашего, да Своею Всесильною благодатию божественне посетит и оживотворит души наша, и всяку злобу и гордость житейскую, уныние и нерадение в сердцах наших да упразднит. Еще молимся, о еже и нам, благодатию Всесвятаго Духа укрепляемым и любовию Божию согреваемым, в человеколюбии и братолюбии, смиренномудренном сраспинании друг за друга и за всех, в правде Божией утвердитися и в благодатной любви Божией благонравно укрепитися, и сынолюбне Тому приближитися. Да тако, творяще Его всясвятую волю, во всяком благочестии и чистоте временнаго жития путь непостыдно прейдем и со всеми святыми Небеснаго Царствия и Его Агнчаго брака сподобимся. Ему же от всех земных и небесных да будет слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем, Пресвятым и Благим и Животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

pravlife.org

Силуан Афонский. Святой для современного человека

Силуан Афонский — один из самых чтимых православной Церковью святых XX века, хотя его житие вполне можно уместить в один абзац. Преподобный Силуан не принимал мученической кончины. К нему не собирались вереницы паломников. Всю монашескую жизнь он провел на Афоне и знали этого монаха, по большому счету, только в его монастыре. Почему же Силуан Афонский стал так известен сейчас? Почему так почитаем? Почему мы пишем о нем, как о святом для современного человека?

Старец Силуан Афонский: чем он известен?

Сонм православный святых — это не только дань самим подвижникам и нашей Церкви в целом. В не меньшей степени их жизни — это вдохновение простым христианам. Каждый святой имел свой собственный путь к святости. Тысячи святых — это тысячи примеров и ситуаций, в которых люди стяжали Благодать Духа Святого уже здесь, на земле. Целая россыпь разнообразных судеб, где каждое житие может найти своего читателя, когда именно его оно вдохновит и избавит от уныния — потому что «у этого святого было в жизни все примерно так же».

Тысячи святых в Православной Церкви — это бедняки и цари, обездоленные и богатые, монахи и отцы семейств, жители городов или деревень, мужчины и женщины, священники и миряне.

Старец Силуан — чем известен он и кто был он?

С одной стороны, «внешних» событий в его жизни, действительно, почти не происходило: он родился в России, в 26 лет поехал на Афон и там в возрасте 71-го или 72-х лет умер.

С другой стороны, те испытания трудности, которые пришлось преодолеть ему — очень напоминают те, которые в той или ной форме переживают люди именно нашего времени. Времени, когда, благодаря комфорту, внешних тягот становится все меньше, а главная борьба человека, главные его боли и главное делание происходят на уровне мысли и внутреннего состояния.

Если в двух словах, то путь святого Силуана Афонского был характерен (и показателен) следующим:

  1. В монастыре старец Силуан выполнял самое суетливое послушание. Он был окружен самой суетливой суетой, которая только была на Афоне возможна. Но все равно стяжал Благодать Духа Святого и стал святым!
  2. Прежде чем стяжать Благодать, святой Силуан 14 лет переживал богооставленность. Это что-то вроде отсутствия вдохновения у поэта, только в тысячи раз сильнее.
  3. Он был искушаем бесами в своей келлии, но выстоял. Нападки бесов были не только в виде внешних зримых «посещений», но и в виде настоящей битвы против помыслов, которые доводили монаха до трудно описываемого отчаяния.
  4. И наконец нам, образованным, в назидание — старец Силуан, являя собой пример мудрости и оставив после себя прекрасные тексты, оказывается был неграмотным человеком, и почти все его обучение прошло в храме и монастыре по церковным книгам. Это пример того, как Благодать способна украсить и преобразить любого человека, и не житейская мудрость в конечном итоге для его судьбы и души важна.

Житие Старца Силуана

О святом Силуане Афонском написана прекрасная книга — она так и называется «Старец Силуан». Ее автор — ученик святого, архимандрит Софроний (Сахаров). Тоже замечательный монах, который часть жизни провел на Афоне (другую часть — в Англии, где был настоятелем православного монастыря). Во многом, только благодаря этой книге мир узнал о преподобном Силуане.

Книга «Старец Силуан» хорошая в двух отношениях:

  1. Она дает полное представление о жизни старца — ничего лучше и точнее о нем не расскажешь.
  2. Это не только рассказ о жизни святого. Житие старца в ней — это повод рассказать о всей системе духовной жизни и о тех невидимых законах и принципах, из которых она складывается. Это настоящая энциклопедия человеческой и жизни человеческого духа.

Рекомендуем. Ее нужно иметь в каждом доме.

Старец Силуан: как стать святым, когда кругом суета

В глазах многих идеал и вершина монашеской жизни — это тишина и молчание. Ничто внешнее тебя не отвлекает, — максимум, братия со своим сложным характером, — но в остальном вокруг: сосредоточенность и первозданная природа: например пустыня, лес или афонские скалы. А там, где люди и суета — глубокая духовная жизнь невозможна. Это один из поводов для уныния у жителей городов, которые окружены всем, что только может помешать сосредоточению.

Жизнь святого Силуана — доказательство, что такое представление о духовной жизни это не более чем «штампы», потому что если бы все было именно так, монах Силуан не стал бы святым.

Старец Силуан подвизался в самом крупном монастыре Афона — русском Пантелеимоновом монастыре, — и исполнял самое «мирское» и суетливое послушание — эконома. Он должен был контролировать все работы, которые совершаются в монастыре немонахами — простыми паломниками или наемными рабочими и строителями. Кажется, он даже какое-то время работал в магазине при монастыре.

см. также: кто такой монах и почему уходят в монастырь

Преподобный Силуан сохранял и ответственное отношение к делу, и умел (правильнее сказать — научился) хранить в своем сердце непрестанную молитву.

Несколько монахов из Пантелеимонового монастыря. Преподобный Силуан Афонский сидит крайним слева в первом ряду.

Для нас — это вдохновляющий пример, что цельность духовной жизни никак не зависит от того, что вокруг человека. Деревня или город, стадо коров или километровые нескончаемые пробки — это все не важно.

Силуан Афонский и богооставленность

Что такое богооставленность, которую так остро переживал этот святой?

Можно еще раз привести в пример писателей или поэтов, которые страдают из-за покинувшего их вдохновения. Их переживания сильны: творчество давало им ощущение наполненности жизни, и вдруг всё «остановилось» и застыло. Пустота.

Богооставленностью называется состояние, когда христианин — после первого вдохновляющего опыта духовной жизни (который обычно захватывает с головой и помогает людям совершать по-началу чуть ли не подвиги), затем чувствует, что вдруг всё ушло: нет больше «дыхания» внутри. И молитвы нет, и желание в храм ходить нет, а если ходишь, то «ничего не чувствуешь». Наступает уныние, «я плохой христианин». И чем сильнее было первоначально посещение человека Духом Святым, тем тяжелее переживается последующая богооставленность. Ведь, это уже не вопрос творческое самореализации, а вопрос самой сути жизни.

У старца Силуана эти переживания были чрезвычайно сильны. Таков был Промысел Божий в отношении этого монаха. В самом начале своего иноческого пути ему было дарована благодать такой силы, какую иные не знают и всю жизнь. А затем на долгие годы «все ушло». Душа, познав Христа однажды, тоскует по нему затем невообразимо. Святой Силуан множество раз за это время, словно, «умирал» внутри себя — настолько странной и жалкой казалась жизнь без Благодати.

Это были невидимые глазу испытания, но они были не слабее физических тягот и требовали не меньшего упорства. И как итог — венцы: святость и Благодать, которая установилась в нем затем окончательно, подарив ему непрестанную внутреннюю молитву, неиссякаемый мир на душе и ощущение постоянного сопребывания с Богом. То есть настоящее счастье, которого только может сподобиться на земле человека.

Это замечательный пример для нас — никогда не отчаиваться!

Святой Силуан Афонский был искушаем бесами

Многие сильные монахи бывают искушаемы бесами (если не сказать, что все бывают искушаемы бесами). Причем они нападают не только в видимом обличии — в виде мерзких существ, которые способны испугать одним только обликом. Но и в не меньшей степени их нападки происходят через мысли, затрагивая самые слабые и уязвимые места в духовном и моральном устроении человека.

Так происходит и с нами — в миру, в городе. В нашей голове — ворох мыслей, которые прежде всего нам самим дают страдание. Фобии, страхи — это и психология с одной стороны, и бесы с другой — которые играют на наших слабых точках.

«Держи свой ум во аде и не отчаивайся» — это учение, которые вынес старец Силуан из своей духовной жизни, во время которой он также переживал тяжелые нападки бесов — в том числе в форме помыслов, которые они подавали ему. Сначала, зарождая мысль о том, что он, монах Силуан, уже свят, а затем — низвергая его в другую противоположность: утверждая, что он погиб и никогда не спасется.

Учение святого Силуана

Под учением часто подразумевается не систематизированные учебники или философские позиции, а некая основная Идея, которой руководствовался тот или иной святой и которую тот старался передать всем, кто окружал его или приходил к нему.

«Держи свой ум во аде и не отчаивайся» — это фраза старца Силуана, в которой сложен весь смысл его учения.

У этого поучения может быть несколько сторон в трактовках. Одна из них: никогда не отчаиваться, в каком бы аду, как тебе кажется, ты бы ни находился.

Иная трактовка заключается в том, что человек с одной стороны должен всегда жить памятью о том, как низко может пасть, оставь его Господь, но помня это (держа ум, во аде), должно не унывать, а наоборот — устремиться умом и сердцем ко Христу.

Депрессия и уныние — бич современного человека. Старец Силуан и его учение — это вдохновляющий пример, когда человек прошел через «все то же самое», что и большинство из нас в миру, в городе, в 21 веке, только еще острее и сильнее — и стяжал благодать.

Так что же унывать нам?

Преподобный Силуан был безграмотным человеком

Святой Силуан родился в одном из сел Тамбовской губернии в середине XIX века и имел два класса образования.

Вообще, сам по себе факт «необразованности» ничего не значит. Церковью прославлено множество людей как с прекрасным образованием (например, святитель Иоанн Златоуст, который оставил после себя множество книг), так и совершенно простых, «необразованных» подвижников. Потому что перед Богом все равны, а мудрость мирская она на то и мирская, что ценна только здесь на земле.

Примечательно другое: каким образом святость и Дух Святой преображают человека и какую силу ему дают. Апостолы, которые обратили в христианство целые континенты, были когда-то самыми простыми людьми — рыбаками и сборщиками податей. Таково оказалось их преображение.

Преображение старца было таково, что окружавшим его он демонстрировал образец тонкого рассуждения по многим вопросам, а после себя оставил писания. Их не очень много — всего на одну книжку. Но какие это слова! Это проникновенные записки о Любви Христовой, душе, Благодати и скучании души по Христу.

Наверное, это одни из лучших строк, что были написаны по крайней мере в XX веке….

Например, такие:

Любовь не зависит от времени и всегда имеет силу. И, когда душа познает любовь Божию, тогда она ясно чувствует, что Господь нам Отец, самый родной, самый близкий, самый дорогой, самый лучший, и нет большего счастья, как любить Бога всем умом и сердцем, всей душой, как заповедал Господь, и ближнего, как самого себя. И когда эта любовь есть в душе, тогда все радует душу, а когда она теряется, то человек не обретает покоя, и смущается, и обвиняет других в том, будто они его обидели, и не понимает, что сам виноват, — потерял любовь к Богу и осудил или возненавидел брата.

Старец Силуан: когда жил и дни памяти

Преподобный Силуан родился в 1866 году, на Афон уехал в возрасте 26 лет и умер на Святой Горе в 1938 году.

Днем его памяти Церковь установился 24 сентября — это день, когда старец Силуан скончался.

Святой отче Силуане, моли Бога о нас!


Этот и другие посты читайте в нашей группе во ВКонтакте

И еще в Фейсбуке!

Присоединяйтесь! 

uznavay.pro

Житие Старца Силуана - епископ Александр (Милеант)

Житие Старца Силуана

Афонский схимонах отец Силуан (мирское имя – Семен Иванович Антонов) родился в 1866 году в Тамбовской губернии, Лебединского уезда, Шовской волости и села. На Афон приехал в 1892г, в мантию пострижен в 1896 г.; в схиму – в 1911г.. Послушание проходил: на Мельнице, на Каламарейском метохе (владение Монастыря вне Афона), в Старом Нагорном Русике, в Экономии. Скончался 24 сентября 1938 года. Эти немногочисленные факты почерпнуты из формуляра Афонского монастыря.

От «родился» до «скончался» – все бедно, не о чем рассказать; касаться же внутренней жизни человека пред Богом – дело нескромное, дерзновенное. Среди площади мира открывать «глубокое сердце» христианина – почти святотатство; но уверенные в том, что ныне старцу, ушедшему из мира победителем мира, уже ничто не страшно, уже ничто не нарушит его вечного покоя в Боге, позволим себе попытку рассказать о его чрезвычайно богатом, царственно богатом житии, имея в виду тех немногих, которые и сами влекутся к той же божественной жизни.

Многие, соприкасаясь с монахами вообще и со старцем Силуаном в частности, не видят в них ничего особенного и потому остаются неудовлетворенными и даже разочарованными. Происходит это потому, что подходят они к монаху с неверною меркою, с неправильными требованиями и исканиями.

Монах пребывает в непрестанном подвиге, и нередко чрезвычайно напряженном, но православный монах – не факир. Его совершенно не увлекает достижение, посредством специальных упражнений, своеобразного развития психических сил, что так импонирует многим невежественным искателям мистической жизни. Монах ведет сильную, крепкую, упорную брань, некоторые из них, как отец Силуан, ведут титаническую борьбу, неведомую миру, за то, чтобы убить в себе гордого зверя, за то, чтобы стать человеком, подлинным человеком, по образу совершенного Человека Христа, т.е. кротким и смиренным.

Странная, непонятная миру христианская жизнь; все в ней парадоксально, все в порядке как бы обратном порядку мира, и нет возможности объяснить ее словом. Единственный путь к уразумению – это творить волю Божию, т.е. блюсти заповеди Христа; путь, указанный Им Самим.

Детство и молодые годы

Из долгой жизни старца хочется привести несколько фактов, являющихся показательными для его внутренней жизни и в то же время его «историей.» Первый из них относится к его раннему детству, когда ему было не более 4-х лет. Отец его, подобно многим русским крестьянам, любил оказывать гостеприимство странникам. Однажды, в праздничный день, с особенным удовольствием он пригласил к себе некоего книгоношу, надеясь от него, как человека «книжного,» узнать что-либо новое и интересное, ибо томился он своей «темнотой» и жадно тянулся к знанию и просвещению. В доме гостю были предложены чай и еда. Маленький Семен (мирское имя) с любопытством ребенка смотрел на него и внимательно прислушивался к беседе. Книгоноша доказывал отцу, что Христос не Бог и что вообще Бога нет. Мальчика Семена особенно поразили слова: «Где Он, Бог-то?» и он подумал: «Когда вырасту большой, то по всей земле пойду искать Бога.» Когда гость ушел, то Семен сказал отцу: «Ты меня учишь молиться, а он говорит, что Бога нет.» На это отец сказал: « Я думал, что он умный человек, а он оказался дурак. Не слушай его.» Но ответ отца не изгладил из души мальчика сомнения.

Много лет прошло с тех пор. Семен вырос, стал большим здоровым парнем и работал неподалеку от их села, в имении князя Трубецкого. Работали они артелью, Семен в качестве столяра. У артельщиков была кухарка, деревенская баба. Однажды она ходила на богомолье и посетила могилу замечательного подвижника – затворника Иоанна Сезеновского (1791–1839). По возвращении она рассказала о святой жизни затворника и о том, что на его могиле бывают чудеса. Некоторые из присутствующих подтвердили рассказы о чудесах, и все говорили, что Иоанн был святой человек.

Слыша эту беседу, Семен подумал: «Если он святой, то значит Бог с нами, и незачем мне ходить по всей земле – искать Его,» и при этой мысли юное сердце загорелось любовью к Богу.

Удивительное явление, с четырехлетнего до девятнадцатилетнего возраста продержалась мысль, запавшая в душу ребенка при слышании книгоноши; мысль, которая, видимо, тяготила его, оставаясь где-то в глубине неразрешенной, и которая разрешилась таким странным и, казалось бы, наивным образом.

После того как Семен почувствовал себя обретшим веру, ум его прилепился к памяти Божией, и он много молился с плачем. Тогда же он ощутил в себе внутреннее изменение и влечение к монашеству, и, как говорил сам Старец, на молодых красивых дочерей князя стал он смотреть с любовью, но без пожелания, как на сестер, тогда как раньше вид их беспокоил его. В то время он даже просил отца отпустить его в Киево-Печерскую Лавру, но отец категорически ответил: «Сначала кончи военную службу, а потом будешь свободен пойти.»

В таком необычном состоянии Семен пробыл три месяца; затем оно отступило от него, и он снова стал водить дружбу со своими сверстниками, гулять с девками за селом, пить водку, играть на гармонике, и вообще жить подобно прочим деревенским парням.

Молодой, красивый, сильный, а к тому времени уже и зажиточный, Семен наслаждался жизнью. В селе его любили за хороший миролюбивый и веселый характер, а девки смотрели на него, как на завидного жениха. Сам он увлекся одною из них и, прежде чем был поставлен вопрос о свадьбе, в поздний вечерний час с ними произошло «обычное.»

Замечательно при этом, что на следующий день утром, когда он работал с отцом, тот тихо сказал ему: «Сынок, где ты был вчера, болело сердце моё.» Эти кроткие слова отца запали в душу Семена, и позднее, вспоминая его, Старец говорил: «Я в меру отца моего не пришел. Он был совсем неграмотный, и даже «Отче наш» читал с ошибкой, говорил «днесть» вместо «днесь,» заучил в церкви по слуху, но был кроткий и мудрый человек.»

У них была большая семья: отец, мать, пять братьев-сыновей и две дочери. Жили они вместе и дружно. Взрослые братья работали с отцом. Однажды, во время жатвы, Семену пришлось готовить в поле обед; была пятница; забыв об этом, он наварил свинины, и все ели. Прошло полгода с того дня, уже зимою, в какой-то праздник, отец говорит Семену с мягкой улыбкой: Сынок, помнишь, как ты в поле накормил меня свининой? А ведь была пятница; ты знаешь, я ел ее тогда как стерву.

– Что же ты мне не сказал тогда?

– Я, сынок, не хотел тебя смутить.

Рассказывая подобные случаи из своей жизни в доме отца, Старец добавил: «Вот такого старца я хотел бы иметь: он никогда не раздражался, всегда был ровный и кроткий. Подумайте, полгода терпел, ждал удобной минуты, чтобы и поправить меня и не смутить.»

Старец Силуан был весьма большой физической силы. Он был еще совсем молодой, до военной службы, однажды на Пасху, после обильного мясного обеда, когда братья его разошлись по гостям, а он остался дома, мать предложила ему «яичницу»; он не отказался; мать сварила ему целый чугун, до полусотни яиц, и он всё съел.

В те годы он работал со своими братьями в имении князя Трубецкого, и в праздники иногда ходил в трактир; были случаи, что он выпивал за один вечер «четверть» (2.5 литра) водки, но пьяным не бывал.

Однажды, в сильный мороз, ударивший после оттепели, сидел он на постоялом дворе. Один из постояльцев, переночевавший там, хотел возвращаться домой; пошел он запрячь свою лошадь, однако скоро вернулся, говоря:

– Беда! Нужно ехать, и не могу: лед обложил лошади копыта толстым слоем, и она от боли не дается отбить его.

Семен говорит: – Пойдем, я тебе помогу.

На конюшне он взял шею лошади около головы подмышку и говорит мужику: «Обивай.» Лошадь все время стояла не шелохнувшись; мужик отбил лед с копыт, запряг и уехал.

Голыми руками Семен мог брать горячий чугун со щами и перенести его с плиты на стол, за которым работала их артель. Ударом кулака он мог перебить довольно толстую доску. Он поднимал большие тяжести и обладал большой выносливостью и в жару и в холод, он мог есть очень помногу и много работать.

Но эта сила, которая позднее послужила ему для совершения многих исключительных подвигов, в то время была причиной его самого большого греха, за который он принес чрезвычайное покаяние.

Однажды, в престольный праздник села, днем, когда все жители весело беседовали возле своих изб, Семен с товарищами гулял по улице, играя на гармонике. Навстречу им шли два брата – сапожники села. Старший – человек огромного роста и силы, большой скандалист, был «навеселе.» Когда они поравнялись, сапожник насмешливо стал отнимать гармошку у Семена; но он успел передать её своему товарищу. Стоя против сапожника, Семен уговаривал его «проходить» своей дорогой, но тот, намереваясь, по-видимому, показать своё превосходство над всеми парнями села в такой день, когда все девки были на улице и со смехом наблюдали сцену, набросился на Семена. И вот, как рассказывал об этом сам Старец:

– Сначала я подумал уступить, но вдруг стало мне стыдно, что девки будут смеяться, и я сильно ударил его в грудь; он далеко отлетел от меня и грузно повалился навзничь посреди дороги; изо рта его потекла пена и кровь. Все испугались и я; думаю: убил. И так стою. В это время младший брат сапожника взял с земли большой булыжник и бросил в меня, я успел увернуться; камень попал мне в спину, тогда я сказал ему: «Что ж, ты хочешь, чтоб и тебе то же было?» – и двинулся на него, но он убежал. Долго пролежал сапожник на дороге; люди сбежались и помогали ему, омывали холодной водой. Прошло не менее получаса прежде, чем он смог подняться, и его с трудом отвели домой. Месяца два он проболел, но, к счастью, остался жив, мне же потом долго пришлось быть осторожным: братья сапожника со своими товарищами по вечерам с дубинками и ножами подстерегали меня в закоулках, но Бог сохранил меня.

Так в шуме молодой жизни начал уже заглушаться в душе Семена первый зов Божий к монашескому подвигу, но избравший его Бог снова воззвал его уже некоторым видением.

Однажды, после нецеломудренно проведенного времени, он задремал и в состоянии легкого сна увидел, что змея через рот проникла внутрь его. Он ощутил сильнейшее омерзение и проснулся. В это время он слышит слова:

«Ты проглотил змею во сне, и тебе противно; так Мне нехорошо смотреть, что ты делаешь.»

Семен никого не видел. Он слышал лишь произнесший эти слова голос, который по своей сладости и красоте был совершенно необычный. Действие, им произведенное, при всей своей тихости и сладости было потрясающим. По глубокому и несомненному убеждению старца – то был голос Самой Богородицы. До конца своих дней он благодарил Божию Матерь, что Она не возгнушалась им, но Сама благоволила посетить его и восставить от падения. Он говорил:

«Теперь я вижу, как Господу и Божией Матери жалко народ. Подумайте, Божия Матерь пришла с небес вразумить меня-юношу во грехах.»

То, что он не удостоился видеть Владычицу, он приписывал нечистоте, в которой пребывал в тот момент.

Этот вторичный зов, совершившийся незадолго до военной службы, имел уже решающее значение на выбор дальнейшего пути. Его первым следствием было коренное изменение жизни, принявшей недобрый уклон. Семен ощутил глубокий стыд за свое прошлое и начал горячо каяться перед Богом. Решение по окончании военной службы уйти в монастырь вернулось с умноженной силой. В нем проснулось острое чувство греха, и в силу этого изменилось отношение ко всему, что он видел в жизни. Это изменение сказалось не только в его личных действиях и поведении, но и в его чрезвычайно интересных беседах с людьми.

Время военной службы

Военную службу Семен отбывал в Петербурге, в Лейб-Гвардии, в саперном батальоне. Уйдя на службу с живой верой и глубоким покаянным чувством, он не переставал помнить о Боге.

В армии его очень любили как солдата всегда исполнительного, спокойного, хорошего поведения, а товарищи как верного и приятного друга; впрочем, это было нередким явлением в России, где солдаты жили очень по-братски.

Однажды, под праздник, с тремя гвардейцами того же батальона он отправился в город. Зашли они в большой столичный трактир, где было много света и громко играла музыка; заказали ужин с водкой и громко беседовали. Семен больше молчал. Один из них спросил его:

– Семен, ты все молчишь, о чем ты думаешь?

– Я думаю: сидим мы сейчас в трактире, едим, пьем водку, слушаем музыку и веселимся, а на Афоне теперь творят бдение и всю ночь будут молиться; так вот – кто же из нас на Страшном Суде даст лучший ответ, они или мы?

Тогда другой сказал:

– Какой человек Семен! Мы слушаем музыку и веселимся, а он умом на Афоне и на Страшном Суде.

Слова гвардейца о Семене: – «а он умом на Афоне и на Страшном Суде» – могут быть отнесены не только к тому моменту, когда они сидели в трактире, но и ко всему времени пребывания его на военной службе. Мысль его об Афоне, между прочим, выражалась и в том, что он несколько раз посылал туда деньги. Однажды ходил он из Устижорского лагеря, где летом стоял их батальон, на почту в село Колпино, чтобы сделать перевод денег на Афон. На обратном пути, еще недалеко от Колпина, по дороге, прямо навстречу ему бежала бешенная собака; когда она совсем уже приблизилась и готова была броситься на него, он со страхом проговорил: «Господи, помилуй!.» Лишь только произнес он эту короткую молитву, как какая-то сила отбросила собаку в сторону, словно наткнулась она на что-то; обогнув Семена, она побежала в село, где причинила много вреда и людям, и скоту.

Этот случай произвел на Семена глубокое впечатление. Он живо почувствовал близость хранящего нас Бога и еще сильнее прилепился к памяти Божией.

Окончив свою службу в гвардии, Семен, незадолго до разъезда солдат его возраста по домам, вместе с ротным писарем поехал к отцу Иоанну Кронштадтскому просить его молитв и благословения. Отца Иоанна они в Кронштадте не застали и решили оставить письма. Писарь стал выводить красивым почерком какое-то мудреное письмо, а Семен написал лишь несколько слов:

«Батюшка, хочу пойти в монахи; помолитесь, чтобы мир меня не задержал.»

Возвратились они в Петербург в казармы, и, по словам Старца, уже на следующий день он почувствовал, что кругом него «гудит адское пламя.»

Покинув Петербург, Семен приехал домой и пробыл там всего одну неделю. Быстро собрали ему холсты и другие подарки для монастыря. Он попрощался со всеми и уехал на Афон. Но с того дня, как помолился о нем отец Иоанн Кронштадский, «адское пламя гудело» вокруг него не переставая, где бы он ни был: в поезде, в Одессе, на пароходе, и даже на Афоне в монастыре, в храме, повсюду.

Приезд на Святую Гору.

Монашеские подвиги.

Приехал Семен на Святую Гору осенью 1892г. и поступил в Русский монастырь святого великомученика Пантелеимона. Началась новая подвижническая жизнь.

По афонским обычаям, новоначальный послушник «брат Симеон» должен был провести несколько дней в полном покое, чтобы вспомнить свои грехи за всю жизнь и, изложив их письменно, исповедать духовнику. Испытываемое адское мучение породило в нем неудержимое горячее раскаяние. В таинстве Покаяния он хотел освободить свою душу от всего, что тяготило ее, и потому с готовностью и великим страхом, ни в чем себя не оправдывая, исповедал все деяния своей жизни.

Духовник сказал брату Симеону: «Ты исповедал грехи свои перед Богом и знай, что они тебе прощены... Отныне положим начало новой жизни... Иди с миром и радуйся, что Господь привел тебя в эту пристань спасения.»

Вводился брат Симеон в духовный подвиг вековым укладом Афонской монастырской жизни, насыщенной непрестанной памятью о Боге: молитва в келье наедине, длительное богослужение в храме, посты и бдения, частая исповедь и причащение, чтение, труд, послушание. Вскоре он освоил Иисусову молитву по четкам. Прошло немного времени, всего около трех недель, и однажды, вечером, при молении пред образом Богородицы, молитва вошла в сердце его и стала совершаться там день и ночь, но тогда он еще не разумел величия и редкости дара, полученного им от Божией Матери.

Брат Симеон был терпеливый, незлобивый, послушливый; в Монастыре его любили и хвалили за исправную работу и хороший характер, и ему это было приятно. Стали тогда приходить к нему помыслы: «Ты живешь свято: покаялся, грехи тебе прощены, молишься непрестанно, послушание исполняешь хорошо.»

Ум послушника колебался при этих помыслах, и тревога проникала в сердце, но по неопытности своей он не понимал, что же, собственно, с ним происходит.

Однажды ночью келья его наполнилась странным светом, который пронизал даже и тело его так, что он увидел и внутренности свои. Помысел говорил ему: «Прими, – это благодать,» однако душа послушника смутилась при этом, и он остался в большом недоумении.

После видения странного света, стали ему являться бесы, а он, наивный, с ними разговаривал, «как с людьми.» Постепенно нападения усиливались, иногда они говорили ему: «Ты теперь святой,» а иногда: – «Ты не спасешься.» Брат Симеон спросил однажды беса: «Почему вы мне говорите по-разному: то говорите, что я свят, то, – что я не спасусь?» Бес насмешливо ответил: «Мы никогда правды не говорим.»

Смена демонических внушений, то возносящих на «небо» в гордости, то низвергающих в вечную гибель, угнетала душу молодого послушника, доводя его до отчаяния, и он молился с чрезвычайным напряжением. Спал он мало и урывками. Крепкий физически, подлинный богатырь, он в постель не ложился, но все ночи проводил в молитве или стоя, или сидя на табуретке. Изнемогая, он сидя засыпал на 15–20 минут, и затем снова вставал на молитву.

Проходили месяц за месяцем, а мучительность демонических нападений все возрастала. Душевные силы молодого послушника стали падать, и мужество его изнемогало, страх гибели и отчаяния – росли, ужас безнадежности все чаще и чаще овладевал всем его существом. Он дошел до последнего отчаяния и, сидя у себя в келье, в предвечернее время, подумал: «Бога умолить невозможно.» С этой мыслью он почувствовал полную оставленность, и душа его погрузилась во мрак адского томления и тоски.

В тот же день, во время вечерни, в церкви Святого Пророка Илии, что на мельнице, направо от царских врат, где находится местная икона Спасителя, он увидел живого Христа.

«Господь непостижимо явился молодому послушнику,» – и все существо, и самое тело его исполнилось огнем благодати Святого Духа, тем огнем, который Господь низвел на землю Своим пришествием (Лк. 12:49). От видения Симеон пришел в изнеможение, и Господь скрылся.

Невозможно описать то состояние, в котором находился он в тот час. Его осиял великий Божественный свет, он был изъят как бы из мира и духом возведен на небо, где слышал неизреченные глаголы, в тот момент он получил как бы новое рождение свыше (Ин. 1:13, 3:3). Кроткий взор всепрощающего, безмерно любящего, радостного Христа привлек к себе всего человека и затем, скрывшись, сладостью любви Божией восхитил дух его в созерцание Божества уже вне образов мира. Впоследствии в своих писаниях он без конца повторяет, что Господа познал он Духом Святым, что Бога узрел он в Духе Святом. Он утверждал также, что когда Сам Господь является душе, то она не может не узнать в Нем своего Творца и Бога.

Познавшая свое воскресение и увидевшая свет подлинного и вечного бытия, душа Симеона первое время после Явления переживала пасхальное торжество. Все было хорошо: и мир великолепен, и люди приятны, и природа невыразимо прекрасна, и тело стало иным, легким, и сил как бы прибавилось. Но постепенно ощутимое действие благодати стало слабеть. Почему? Что же делать, чтобы не допустить этой потери?

Началось внимательное искание ответа на растущее недоумение в советах духовника и в творениях Святых отцов-аскетов. «Во время молитвы ум храни чистым от всякого воображения и помысла и заключай его в слова молитвы,» – сказал ему старец отец Анатолий из Святого Русика. У старца Анатолия Симеон провел достаточно времени. Свою поучительную и полезную беседу отец Анатолий закончил словами: «Если ты теперь такой, то что же ты будешь под старость?» Так уж получилось, но своим удивлением он дал молодому подвижнику сильный повод к тщеславию, с которым тот не умел еще бороться.

У молодого и еще неопытного монаха Симеона началась самая трудная, самая сложная, самая тонкая брань с тщеславием. Гордость и тщеславие влекут за собой все беды и падения: благодать оставляет, сердце остывает, ослабевает молитва, ум рассеивается и начинаются приражения страстных помыслов.

Молодой монах Силуан постепенно научается более совершенным аскетическим подвигам, которые большинству вообще покажутся невозможными. Сон его по-прежнему прерывчатый – несколько раз в сутки по 15–20 минут. В постель по-прежнему он не ложится, спит сидя на табуретке; пребывает в трудах днем, как рабочий; несет подвиг внутреннего послушания – отсечение своей воли; учится возможно более полному преданию себя на волю Божию; воздерживается в пище, в беседах, в движениях; подолгу молится умною Иисусовою молитвою. И несмотря на весь его подвиг, свет благодати часто оставляет его, а бесы толпою окружают по ночам.

Смена состояний, то некоторой благодати, то оставленности и демонических нападений, не проходит бесплодно. Благодаря этой смене душа Силуана пребывает в постоянной внутренней борьбе, бодрствовании и усердном искании исхода.

Прошло пятнадцать лет со дня явления ему Господа. И вот однажды, в одно из таких мучительных борений с бесами, когда, несмотря на все старания, чисто молиться не удавалось, Силуан встает с табурета, чтобы сделать поклоны, но видит перед собой огромную фигуру беса, стоящего впереди икон и ожидающего поклона себе; келья полна бесов. Отец Силуан снова садится на табурет и, наклонив голову, с болезнью сердца говорит молитву: «Господи, ты видишь, что я хочу молиться тебе чистым умом, но бесы не дают мне. Научи меня, что должен делать я, чтобы они не мешали мне?» И был ответ ему в душе: «Гордые всегда так страдают от бесов.» «Господи, – говорит Силуан, – научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа.» И снова в сердце ответ от Бога: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся.»

Отныне душе его открылось не отвлеченно-интеллектуально, а бытийно, что корень всех грехов, семя смерти есть гордость; что Бог – есть Смирение, и потому желающий стяжать Бога должен стяжать смирение. Он познал, что то несказанно сладкое великое смирение Христово, которое ему было дано пережить во время Явления, есть неотъемлемое свойство Божественной любви, Божественного бытия. Отныне он воистину познал, что весь подвиг должен быть направлен на стяжание смирения. Ему дано было познать великую тайну Бытия, бытийно познать.

Он духом проник в тайну борьбы преподобного Серафима Саровского, который после явления ему Господа в храме, во время Литургии, переживая потерю благодати и богооставленность, тысячу дней и тысячу ночей стоял в пустыне на камне, взывая: «Боже, милостив буди мне, грешному.»

Ему открылся подлинный смысл и сила ответа преподобного Пимена Великого своим ученикам: «Поверьте, чада! Где сатана, там и я буду.» Он понял, что преподобный Антоний Великий был послан Богом к Александрийскому сапожнику учиться тому же деланию: от сапожника он научился помышлять: «Все спасутся, один я погибну.»

Он познал в опыте жизни своей, что полем духовной битвы со злом, космическим злом, является собственное сердце человека. Он духом узрел, что самым глубоким корнем греха является гордость, – этот бич человечества, оторвавший людей от Бога и погрузивший мир в неисчислимые беды и страдания; это подлинное семя смерти, окутавшее человечество мраком отчаяния. Отныне Силуан, выдающийся гигант духа, все силы свои сосредоточит на подвиге за смирение Христово, которое ему было дано познать в первом Явлении, но которое он не сохранил.

Монах Силуан после данного ему Господом откровения твердо стал на духовном пути. С того дня его «любимой песнью,» как сам он выражался, становится:

«Скоро я умру, и окаянная душа моя снидет в тесный черный ад, и там один я буду томиться в мрачном пламени и плакать по Господе: «Где Ты, свет души моей? Зачем Ты оставил меня? Я не могу жить без Тебя.»

Это делание привело скоро к миру души и чистой молитве. Но даже и этот огненный путь оказался некратким.

Благодать уже не оставляет его, как прежде: он ощутимо носит ее в сердце, он чувствует живое присутствие Бога; он полон удивления перед милосердием Божиим, глубокий мир Христов посещает его; Дух Святой снова дает ему силу любви. И хотя теперь он уже не тот неразумный, что был прежде; хотя из долгой и тяжелой борьбы он вышел умудренным; хотя из него выработался великий духовный борец, – однако и теперь страдал он от колебаний и изменчивости человеческой натуры и продолжал плакать невыразимым плачем сердца, когда умалялась в нем благодать. И так еще целых пятнадцать лет, доколе не получил он силу одним мановением ума, никак невыражаемым внешне, отражать то, что раньше тяжело поражало его.

Через чистую умную молитву подвижник научается великим тайнам духа. Сходя умом в сердце свое, сначала вот это – плотяное сердце, он начинает проникать в те глубины его, которые не суть уже плоть. Он находит свое глубокое сердце, духовное, метафизическое, и в нем видит, что бытие всего человечества не есть для него нечто чуждое, постороннее, но неотделимо связано и с его личным бытием.

«Брат наш есть наша жизнь,» – говорил Старец. Через любовь Христову все люди воспринимаются, как неотъемлемая часть нашего личного вечного бытия. Заповедь – любить ближнего, как самого себя, – он начинает понимать не как этическую норму; в слове как он видит указание не на меру любви, а на онтологическую общность бытия.

«Отец не судит никого, но весь суд дал Сыну... потому что Он Сын человеческий» (Ин. 5:22–27). Сей Сын человеческий, Великий Судья мира, – на Страшном Суде скажет, что «единый от меньших сих» есть Он Сам; иными словами бытие каждого человека Он обобщает со Своим, включает в Свое личное бытие. Все человечество, «всего Адама,» воспринял в Себя и страдал за всего Адама.

После опыта адских страданий, после указания Божия: «Держи ум твой во аде,» для старца Силуана было особенно характерным молиться за умерших, томящихся во аде, но он молился также и за живых, и за грядущих. В его молитве, выходившей за пределы времени, исчезала мысль о преходящих явлениях человеческой жизни, о врагах. Ему было дано в скорби о мире разделять людей на познавших Бога и не познавших Его. Для него было несносным сознавать, что люди будут томиться «во тьме кромешной.»

В беседе с одним монахом-пустынником, который говорил: «Бог накажет всех безбожников. Будут они гореть в вечном огне.» Очевидно, ему доставляло удовлетворение, что они будут наказаны вечным огнем. На это старец Силуан с видимым душевным волнением сказал: «Ну, скажи мне, пожалуйста, если посадят тебя в рай, и ты будешь оттуда видеть, как кто-то горит в адском огне, будешь ли ты покоен?"- «А что поделаешь, сами виноваты» – ответил монах. Тогда Старец со скорбным лицом ответил: «Любовь не может этого понести... Нужно молиться за всех.»

И он действительно молился за всех; молиться только за себя стало ему несвойственным. Все люди подвержены греху, все лишены славы Божией (Рим. 3:22). Для него, видевшего уже в данной ему мере славу Божию и пережившего лишение ее, одна мысль о таковом лишении была тяжка. Душа его томилась сознанием, что люди живут, не ведая Бога и Его любви, и он молился великою молитвою, чтобы Господь по неисповедимой любви Своей дал им Себя познать.

До конца своей жизни, несмотря на падающие силы, и на болезни, он сохранил привычку спать урывками. У него оставалось много времени для уединенной молитвы, он постоянно молился, меняя в зависимости от обстановки образ молитвы, но особенно усиливалась его молитва ночью, до утрени. Тогда молился он за живых и усопших, за друзей и врагов, за весь мир.

azbyka.ru


Смотрите также